— Будто я пришел, чтобы медведей в кулак собирать. Оттого и просыпается во мне злоба на Гостяту. Ты знаешь, я не злой. И драки с теми дурными хотел избежать до конца. Но…

— Тяжкое дело, — перебил его седой.

— Объединять всех медведей?

— Да. И дело не в том, что они не хотят. Нет. Просто ежели мы тем займемся, мыслишь, роксоланы спокойно смотреть будут?

— Я говорил — если у меня десяток-другой молодых, смелых ребят, я и сотню остановлю.

— А три? А пять?

— Думаешь, они столько выставят?

— Они много с кого дань берут. Если нам спустят и остальные туда же ринутся на нас глядючи. Так что, мыслю, ежели мы дернемся — нас придут карать со всей решимостью. И если в первое лето отобьется, то на следующее — уже нет.

— Крепость нам нужно ставить. Крепость. С оградой крепкой. Где-то в глубине земель. Чтобы, придя туда, они оказывали в лесах среди врагов.

— Крепость он ставить хочет… — тихо произнес Вернидуб. — Эко на что замахнулся!

— У нас просто нету иного пути. Крепость ставить, дружину собирать да раса[2] выбирать.

— Не будет единства, — покачал головой седой. — Не выберут. Нет среди нас такого, кто всех старейшин медведей устроит.

— И не получиться их уговорить?

— Гостяту ты видел. Он неплохой человек. И хотя прислуживает роксоланам, все же заботится о своем роде. Как может. Но если начнутся уговоры, он только себя расом увидеть захочет. Мыслишь, что каждый иной старейшина пожелает иного?

— И что делать?

— Рас — это слишком сильно. Нужно князя[3] кликать.

— А делали так?

— В былые годы. Старики рассказывали о том, что им говорили их старики, будто давным-давно у нас и князья имелись, и рас свой.

— У медведей?

— И у медведей, и у волков, и у прочих. Но то — дела старинные. Нам бы сейчас хотя бы одного князя кликнуть да дружину собрать.

Неждан молча кивнул.

В принципе — разумно. Осталось понять, кто этим князем будет. И получится ли с ним нормально сотрудничать.

Но главное — иное.

Главное — Вернидуб хоть и с тревогой, но благостно идею воспринял. Да и прочие ведуны, как позже пояснил, поддержат, если все по уму делать. Ну и старейшины особо бухтеть не должны, ведь князь в эти годы просто военный вождь. И власти вне кампании не имел.

Неждан сидел — работал и думал.

Спокойно.

Прикидывая расклады.

А седой ведун внимательно, исподволь наблюдал за ним. За каждым его движением или ужимкой. Ради чего даже замедлился в работе.

— Ты словно считаешь что-то, — тихо произнес он, после вновь затянувшейся паузы.

— Да. Верно. Пытаюсь понять, сколько железо и трудов надобно сделать, чтобы дружину добро снарядить. Та же броня кольчатая многие дни и недели труда сожжет. Отчего даже десяток ратников в нее не одеть за год. Если же князь соберет пять десятков… я своими силами и за десять лет их в броню не облачу. А там ведь копья, дротики, топоры боевые, ножи… столько всего делать.