Сначала Темнодар и не знал про их родство, а потом подругой её княжны Рода Горыныч назвали, да оберегали. Даже за собой в ту магическую Академию позвали и не служанкой какой, а ученицей. Хотя многим казалось, что по разумению, по умениям, по силе неровня им Юлка. Темнодар тогда впервые поговорил с двоюродной племянницей, немного робея, что Юлка не примет такого родича. Не все в Беловодье, несмотря ни на какое заступничество княжеское, воспринимали китоврасов ровней себе, а не говорящими животными.

Юлка оказалась очень простой, но душевной. Без обычных девичьих подначек, высмеивания и бесстыдного любопытства. Темнодар тогда понял, за что княжны приблизили эту девушку к себе. И вот прошло уже семь лет, и дошла и до них весть о том, что княжны их удела и Юлка завершили обучение.

После торга да совместного распития по чарке согревающего сбитня начал Темнодар расспрашивать друзей да товарищей про племянницу свою двоюродную, которой весть от матери хотел передать.

— Неужто ты Юлку Лебедь Белую знаешь? — недоверчиво покосилась на него Светлоока — молоденькая сирина, которую глава Рода Сирин послала дела торговые перенимать.

— То моя родня по матери, — кивнул Темнодар. — Мать моя из семьи Лебедь Белой Рода Сирин.

— О… Та самая… — вырвалось у Светлооки, которая сбилась и смущённо запунцовела. Ну да… китоврас и сирина, союз родителей многим не давал покоя.

— Ты, Темнодар, в своём медвежьем углу рядом с Берендеями, наверняка ещё не слышал, о том, что родня твоя весь наш мир спасла, по доброй воле да жизнью и душой своей рискуя, — усмехнулся Семибор.

— Что? — несказанно удивился Темнодар, и Небесные заволновались, закипели, явно предвкушая разделить новость, о которой они ещё не слыхали.

— Можно я? Можно я расскажу? — попросила Светлоока, и гам сразу стих. Видимо, признанная рассказчица была девушка, пригожая, как все Сирины, с нежным, но глубоким сильным голосом, которым она начала историю, немного нараспев: — Тысячу лет назад, никто из богов Прави не смог сравниться с объединившимися Тёмными богами: Марой, Мороком и Кривдой. И пусть смогли изгнать их в Явь, да заточить на веки вечные, Правь пала, а за нею и Навь с Явью зашатались на Древе Миров, готовы были облететь, как прошлогодние листья. Объединились тогда боги и принесли Жертву великую, чтобы создать наше Беловодье — мир спасения, что укрепить должен Трёхмирье… — голос Сирины словно уводил в прошлое, напоминая всем о делах прошедших, которые и по сей день в сердцах их отзываются.

Темнодар погрузился в историю, которая касалась его знакомых да родичей, удивляясь и радуясь, волнуясь и огорчаясь. Светлоока и правда оказалась отличной рассказчицей. После того, как девушка завершила историю, на поляне разлилась тишина, нарушаемая лишь треском костра и стрёкотом сверчков в траве. Казалось, что никто не хотел нарушать момента общего единения.