Все молчат, смотрят, а ван-куколд жрёт рис палочками.

Бесцеремонно прохожу через весь обеденный зал и сажусь напротив Реншу. Тот не реагирует, ему уже похуй на такие мелочи, а вот свита напряглась.

Вообще, у этой гастрономической традиции есть смысл: так проще отследить, кто подходил к столу, кто и как трогал еду, поэтому, если ван сыграет в ящик от отравления, будут точно известны все контактёры с его едой.

То есть, это страх правящих кругов быть убитыми ядом и он, к сожалению для них, вполне обоснован. Это у нас считается, что яд — это оружие женщины. В Поднебесной убивать своих врагов ядом не западло, а в чём-то даже почётно, так как есть параллель между способностью незаметно отравить человека и хитростью.

Слуги, заранее оповещённые о моём прибытии, притащили здоровенное блюдо с жареным кабанчиком. Его грохнули по моему заказу — в иной ситуации он бы спокойно жил дальше, потому что на стол вана хрюшек не подают, ведь они считаются не особо уважаемой едой.

Повар, с которым мне пришлось лично общаться, некоторое время выёбывался: говорил, что свинина — это еда простолюдинов и есть, вообще-то, баранина или, хотя бы, говядина, а я сказал, что мне нужен запечённый кабанчик.

— Приятного аппетита, — пожелал я ковыряющемуся палочками в рисе вану и приступил к дезинтеграции кабана. — Уф! Белиссимо!

Часть свиты переключилась на меня и смотрела, как я ем. Мне от этого стало неуютно — ощущение, будто сижу перед голодными сиротами и набиваю свой желудок.

Возможности пообщаться с Реншу не было, поэтому мы ели молча.

Чтобы расправиться с кабанчиком, мне потребовалось примерно двадцать минут. К моменту, когда от него остались только кости, первые его куски уже успели распасться у меня в желудке на что-то полезное для организма, поэтому я мог бы съесть ещё больше, но не стал.

Желудок, переступивший «Опаловые врата» — это охренительное преимущество в условиях дикой природы…

— Я закончил, — произнёс ван-куколд и отложил палочки.

— Поздравляю, — ответил я, вытирая рот белоснежным полотенцем. — Нам надо пообщаться. Но без всех этих голодных детей Поволжья…

— Следуй за мной, — встал ван из-за столика.

Мы проследовали во внутренние покои, где раньше квартировался безвременно почивший Мирул.

Тут всё привели в порядок, такой, каким он был до моего ночного визита…

Правда, убрали куда-то все гобелены, а вместо них вывесили на стенах штандарты правящего дома Цзоу.

В том же кабинете, где мы спалили в камине Мирула с двумя блядями, ван-куколд сел за письменный стол, закрыл лицо руками и тихо заплакал.