Смахиваю кровь с меча, вытираю его об одежду жертвы и возвращаю в ножны.

«Куда там голова укатилась?» — осмотрелся я в коридоре.

Я же сейчас в роли лысого со штрихкодом на затылке, поэтому нельзя оставлять слишком много свидетельств своей деятельности — нахожу отрубленную голову, берусь за ногу трупа и оттаскиваю всё это в подсобку с инвентарём уборщика.

Осталась, конечно, лужа крови посреди коридора, но я не настолько лысый со штрихкодом, чтобы ещё и пол мыть…

Но лёд сломан, путь открыт, дорога показана — больше ничего не мешает мне зайти в северо-западную часть дворца. И при этом никто не знает, что батя уже в здании и всё пропало!

«Я самурай, я ниндзя!» — с неподдельным самодовольством подумал я, подходя к двери. — «Или самураи и ниндзя — это противоположные типы деятельности?»

К сожалению, в японской культуре не разбираюсь, и моё знакомство с нею ограничивается тем, что я в юности всерьёз раздумывал специализироваться на ремонте японских тачек. Но потом, слава богу, отпустило, и я занялся нормальными тачками — BMW…

Ещё я узнал кое-что о Японии из роликов Профессионального Юрия, ну, об их шоу — тогда-то я и понял, что страна ебанутая, причём в не очень хорошем смысле.

«То ли дело Поднебесная…» — подумал я с улыбкой. — «Здесь своя атмосфера, что-то кажется странным, что-то противоестественным, но зато всё логично, если покопаться и разобраться».

В Японии же, насколько мне известно, есть автоматы по торговле поношенным женским бельём (1) — это абсолютно нездоровая хуйня. Петрович как-то рассказывал, что у них там прямо дохуя охотников на трусы и спрос жёсткий, поэтому кто-то пиздит женское бельё в прачечных, а кто-то официально покупает.

«Хорошо, что я в благословенной Поднебесной», — в очередной раз поблагодарил я Небо.

Здесь фетишистов на трусы, насколько мне известно, нет. Есть, конечно, ебанутые личности, обожающие убивать людей, но это ведь социально приемлемое действие, хе-хе-хе…

Открываю двустворчатую дверь и мне открывается вид на внутренний сад, с ещё одним фонтаном в виде позолоченного дельфинчика. Вот он, фетишист — дельфинов нездорово любит, сукин сын, ха-ха-ха!!!

— Приветствую тебя, — произнёс какой-то тип.

Он вышел из-за цветущей сливы, красивого дерева, которое, если мне не изменяет память, очень символично и что-то значит в поэмах жанра Ши — вроде как, эмоциональные коды. Ну, типа, вот эта слива — это символ судьбы, стойкости и одиночества.

— Юся? — спросил ещё один тип, вышедший из-за плакучей ивы, стоящей у искусственного ручья.

Плакучая ива — это символ грусти и прощания, но только при условии, что рядом вода. На самом деле, в Храме я зачитывался произведениями жанра Ши, поэтому сейчас просто напоказ, даже для себя, делаю вид, что мне это чуждо. Ну, потому что взрослым и самодостаточным мужикам не пристало интересоваться всякой хуйнёй…