Достаю из рюкзака полевой набор кузнеца и начинаю работу.

Кусачками срезаю лишний металл, а затем нарезаю его на полоски. Это хлопотно, но нужно для превращения щита в нечто новое. Тупое, но эффективное.

Через три часа кропотливой работы, после прохождения пяти стадий принятия, я сумел изготовить что-то вроде рукавицы с клинком. Механизм выдвижения был безвозвратно уничтожен, так как большая часть пружин была повреждена пулями, но эти пружины не пропали даром — я ими, насмерть, примотал клинок к рукавице.

«Как там было в том анекдоте?» — попытался я вспомнить. — «А-а-а, точно! Мужик приезжает в автосервис и говорит, выхлопная труба отвалилась. И просит: „Вы её мне приварите немного, а я дома её проволокой, насмерть, примотаю!“ Кажется, Петрович рассказывал».

Блядь, я не видел Петровича уже десять с лишним лет!

Я так скучаю по прошлой жизни. Там же, оказывается, несмотря на то, что в Храме принято считать, будто бы мы жили, как конченые долбоёбы, было заебись!

Душевые, ванны, унитазы, центральное отопление, жратва в шаговом доступе, какие-никакие социальные гарантии — здесь ничего этого нет. Не то, чтобы мне сейчас нужны социальные гарантии…

Хотя нет! Нужны!

Будь здесь социальные гарантии, я бы, наверное, на биржу труда пошёл — там бы точно помогли бедолажке, безработному юся…

Но здесь реально можно сдохнуть с голоду. Работы нет, никто тебе ничем не обязан, выбирай смерть, какую пожелаешь. Можно сдохнуть от голода, можно стать разбойником и бесславно сдохнуть на тракте, а можно в армию вана завербоваться и ещё менее бесславно сдохнуть ради его интересов.

И я от такой херни тоже не застрахован, так-то. Пороховое оружие, действительно, уравнивает людей…

С ружьями тоже, кстати, нужно что-нибудь придумать.

Я сегодня с утра проебал благородного оленя — выследил сучонка, дождался, пока он пойдёт на водопой и остановится у воды, прицелился из ружья и нажал на спуск. Порох на полке сгорел, с этим проблем не было, а вот порох внутри ствола не сдетонировал.

Олень что-то почувствовал, посмотрел на то, как я дрочу ружьё, а потом съебался и исчез в кустах. А я уже представлял себе шашлык из оленины.

— Ну-ка… — надел я рукавицу и нанёс удар по опорной балке землянки. — Ха-ха!

Лезвие отлично воткнулось, с центровкой я не ошибся, никакого дискомфорта при ударе не почувствовал, я думаю, что это «У» — успех.

А теперь нужно разобраться с боеприпасами. Дело в порохе. Может, отсырел?

Достаю из самопального поясного патронташа тряпичный патрон и разрезаю ткань ножом.

Чтобы было лучше видно, открываю «окно» — люк на крыше.