Не знаю, сколько он так просидел, но все же, набравшись смелости, подошел к ведру, с испугом на нас всех покосившись, сделал свое дело, правда, когда переливал ведро, чуть его не опрокинул.

— Зассанец,— с едким смехом прокомментировал это второй мужчина, и мальчишка сжался будто от удара, отчего мужик еще больше рассмеялся.

Неожиданно одна из девчонок, что была помладше меня на год или два, начала успокаивать других детей, она подходила к каждому и что-то говорила и гладила их по голове. Видя это, к ней присоединились и женщины, помогая с детьми. Как позже выяснилось, девчонку звали Рея, миловидная брюнетка, уже сформировавшаяся к своим годам, да и одета она была не как бродяга, в обноски.

Оставшийся день прошел в подобном ритме. Я сидел и смотрел в окно под потолком, наблюдая, как пропадает свет.

Есть и пить хотелось ужасно, и не мне одному, дети начинали капризничать и плакать, и их пытались успокоить.

— Да заткните вы их уже, а то я сам их заткну навсегда, — вызверился бандит.

— Они же еще дети, боятся и хотят пить, — попыталась возразить Рея.

— Да мне плевать, — со злостью ответил бандит.

Дети продолжали плакать, у меня была мысль попытаться помочь девчонке и женщинам, но я совсем не умею ладить с детьми, особенно маленькими. Брата же можно не считать, он сам ко мне тянулся. Потихоньку дети успокоились, а когда стемнело все легли спать.

Я прикрыл глаза и попытался задремать, но сон не шел. Да еще и копошение возле бочки и женские голоса не давали уснуть, так что я просто сидел и пялился в темноту. Но долго не выдержал и все же задремал.

За ночь тело затекло, на деревянном полу спать — это не на мягкой постели.

Ужасно хотелось, кушать, но больше всего пить, сухота сплошная стояла во рту. Интересно, нас вообще кормить будут или просто закинули сюда, кто выживет, тот выживет.

Я тихонько сидел и растирал мышцы после сна, почти никто не разговаривал, и даже дети сидели молча.

Разбойник, что до этого просто сидел в своем углу, поднялся и направился к бочке, стянув с нее крышку, он облегчился и глянул на нас.

— А ты чего кривишься?— обратился он к Рее, которая действительно скривилась и отвернулась от него. — Что, ни разу не видела настоящего мужчину?— со смешком произнес он.

— Ха, действительно не видела, — повернулся он в нашу сторону, тряся достоинством. — Ничего, увидишь еще не раз, когда тебя продадут в дешевый бордель и будут там сношать и день и ночь, ты даже лиц своих клиентов не сможешь запомнить, от того что их будет много.

— Не продадут меня в бордель, я многое умею, — огрызнулась Рея.