Из разговоров Брана и Грыма я много нового узнал для себя о прошлом своего боевого товарища.

Как оказалось, они с Грымом состояли в одной охотничьей партии и были весьма успешны в этом деле. Всего их было пятеро, сначала промышляли в светлолесье. А потом и на темнолесье перешли, и все шло очень даже хорошо. Пока ни на одной из вылазок не повстречали стаю невиданных до этого хищников. Из пятерых выжили трое, а двое навсегда остались там. Раненый Грым вынес на себе Брана и еще одного товарища, которого звали Племин. Вот только среди погибших была Катрив. У них с Браном были отношения, и дело даже шло к свадьбе.

После этого возвращения их охотничья партия и распалась. Бран, выздоровев, попрощался с товарищами и покинул «Великий лес», вслед за Браном ушел и Племин. Один Грым остался здесь и построил таверну, перестав ходить на охоту.

Шли воспоминания о былых днях, а там и напитки потекли покрепче. В один момент я просто выключился.

Пришел я в себя в каком-то закутке. Ужасно болела голова, а по всему телу разлилась слабость. Мне дышать было тяжело, не то что шевелиться.

— О-о-о, — вырвался из меня вздох, полный боли. Я чувствовал себя как подросток, впервые в жизни дорвавшийся до бухла и не знающий меры. До такого состояния в этом мире я еще не напивался.

Прикрыв глаза, попытался уснуть и уйти в забытье, но у меня не получалось. Ужасно хотелось пить. А каждое движение лишь прибавляло мучений.

«Что же вчера было?» — мелькнуло у меня в голове.

Помню, мы перешли на какие-то настойки, и все…

Легче не становилось. Да и пить хотелось ужасно. С кряхтеньем, словно столетний старик, я смог оторвать голову от подушки и скинул с себя покрывало.

Голова кружилась, а мои движения были какие-то дерганые. Немного посидел, мне полегчало, и я смог осмотреться. Я находился в какой-то небольшой комнате, где, кроме кровати, ничего и не было. Свет давало небольшое окно под потолком.

Мои вещи лежали возле стены, а еще кто-то заботливо стянул с меня сапоги.

— Эх, тяжела жизнь. Я думал, гнома хрен перепьешь. Вранье! Огра хрен перепьешь, — пробормотала я, пытаясь дрожащими руками надеть сапоги.

Справившись с обувкой, я покинул комнату. За дверью оказался зал таверны, а сама каморка располагалось под лестницей.

Проморгавши от яркого света, я присмотрелся и обнаружил за одним из столов огромную тушу Грыма и Брана. И поплелся к ним, еле преставая ноги.

— Не такое уж и слабое новое поколение, даже до обеда встал, — хмыкнул Грым, глядя на едва живого меня. От его баса у меня в голове будто колокол затрезвонил.