Периодически бывало, ко мне подкатывали воздыхатели Мариель, и это были молодые парни. Дабы я на коленях вымалывал прощение у прекраснейшей, так что я смело посылал их куда подальше. Дело обычно заканчивалось мордобоем с применением техник и заклинаний. В основном мне удавалось отбиваться, но пару раз и я огреб, но уйти удавалось с помощью смекалки. В этой игре не принимали участия сильные бойцы и родовитые, возможно, считали это ниже своего достоинства.

Так и пробежало время, могилу своих друзей я обустроил и засадил цветами, которые цвели круглый год, благо климат позволял. Я часто их навещал и делился произошедшим в моей жизни, здесь я находил уединение.

С утра пораньше, когда мои товарищи еще только просыпались, я делал разминку на площадке перед завтраком, у меня это уже вошло в привычку.

Я расслышал громкий звон колокольчика возле входных ворот. Значит, кто-то пожаловал в гости.

Смахнув пот и спрятав меч в кольцо, я направился к воротам.

— Иду, — выкрикнул я, десяток шагов — и оказался возле них, а колокольчик все надрывается.

Распахнув дверь, я увидел высокого молодого парня, который со скукой на лице дергал за колокольчик.

— Чего так долго? — с недовольством и презрением произнес он, глядя на меня. — Веди давай, кто там у вас самый главный, — и махнул рукой.

«Может, родовитый какой»,— мелькнула у меня мысль.

Одежда явившегося было из качественной и дорого ткани, да и украшения, и, вполне возможно, артефакты.

«Если из местной знати, то грубить не стоит, может обернуться неприятностями»,— вновь промелькнул мысль. А лицо застыло камнем, очень уж хотелось его послать или ответить что-нибудь едкое.

Грустно вздохнув, я уже собрался пригласить его в дом. Как заметил знак в форме ромба на рукаве. Значит, все-таки родовитый.

Так, стоп, родового перстня я не вижу, к тому же, как успел узнать, согласно местным правилам этикета, родовой символ еще располагают на одежде, на груди возле сердца или под воротником.

Еще раз вглядевшись, я не обнаружил у него ни на груди, ни возле шеи.

Опять же, согласно местным правилам на рукаве знаки рода носят слуги, показывая тем самым, что они «руки» этого самого рода. Так что передо мной стоит просто очень наглый слуга, преисполненный собственной значимости.

— Слышь, мужик, хлебало свое прикрой и здесь ожидай, — со злостью проговорил я.

— Да как ты смеешь, да ты знаешь, что с тобой сделают за оскорбления рода?— распетушился он и показал мне на знак рода.

— Я те лицо сломаю, и ничего мне не будет. Так ломать я его буду лично тебе, мне не нравится твой тон. Род, который ты представляешь ни причем. Ты понял? — я тыкнул ему пальцем в грудь. — Тебя зачем сюда послали? Наверняка поговорить, а ты хамишь с порога. Я ведь могу еще и послать тебя подальше. А потом, когда явятся твои хозяева, вежливо им объяснить, за что и почему, и наверняка в этом случае ты будешь иметь бледный вид и не только. Так что жди, — и я захлопнул перед возмущенным парнем дверь, за которой раздались какие-то крики. Мне на это было плевать. Не родовитый, а слуга зато вон как себя ведет. К тому же раз он пришел, значит, это им что-то от нас надо, а не наоборот.