— … или о гримуаре Горизонта Тысячи Бед, — медленно продолжил лорд, — бессмысленно нарушающем все законы бытия. Законы или… правила?

— Нарушающем ли? — подхватил я, — Или же просто использующем иные правила? Ведь Книга Правил не простая, она Бесконечная. Она…

— Хаос, — вздохнул Алистер Эмберхарт, поднимаясь со своего кресла-трона, — Хаос — это инструмент Порядка. Парадокс наблюдателя.

— Именно, — кивнул я, — Но есть еще один момент. Смысл. Цель. Все были так уверены, что Книга ищет нового хозяина, а если нет? Что еще ей может быть нужно? Для чего ей Игра?

— Читатель? — предположил мой альтер-эго, начиная проникаться беседой, — Автор?

— Где угодно — да, но не здесь. Косвенные намеки, лорд Эмберхарт, — слабо и устало улыбнулся я, подходя к канделябру, — О чем они говорят?

— Книге нужен… — задумался высокий человек в красном, а затем его глаза озарились мрачной вспышкой понимания, — … ей нужен даймон .

— Именно, — кивнул я, указывая на лежащую хрупкую брюнетку, так трогательно похожую сейчас на фарфоровую куклу, — Старый устал.

— Фелиция? — признаться, не думал, что когда-нибудь увижу своего предка настолько удивленным.

— Не совсем, — хмыкнул я, — Тебе не приходило в голову, что для столь древней сущности наша девочка чересчур… глупенькая? И так сильно зависима от плотских удовольствий…

— Она спала всё это время… — пробормотал лорд, подходя к ложу своей любовницы, — Бодрствовала лишь малая часть её сознания…

Эти слова как будто послужили сигналом. Одежда на бессознательной девушке начала меняться, становясь несочетаемым набором лоскутов, стилей и косметики. Черная звезда, закрывающая правый глаз, выбеленная половина лица, неровно обрезанные на разной длине сапоги. Нелепый маскарадный костюм. Совсем другой, нежели тот, что я видел в первый раз, заключая контракт с гримуаром, но такой же кричащий и хаотичный.

Лорд в изумлении смотрел на спящую девушку. Я угадал.

Косвенные намеки. Их всегда было полно кругом, Книга буквально пичкала нас ими. Но одно дело они, а другое — свести всё в систему, понять её, догадаться. Причем, всё это было бессмысленно. Совершенно бессмысленно для всех, кроме одного разумного, того, которого выбрала Книга. Того, кто имеет к ней доступ. Того, кто ей «вознаградит».

Идиотизм.

— Чувствую себя дураком, — уронил лорд Эмберхарт.

— Так и задумывалось, — кивнул я, — Все должны остаться в дураках.

— Хочешь сказать, что это — Книга? — тут же сообразил Алистер, впиваясь взглядом в лежащую на деформированном канделябре чернокнигу, — Просто… спящая?

— Нет, — немедленно откликнулся я, подходя к упомянутому произведению эпистолярного магического искусства, — Она не любит повторяться, ты же знаешь.