* Автор предполагает, что это твердянский аналог виртуального секса, возможно, с какими-то магическими практиками, и не теряет надежды когда-нибудь удовлетворить своё (и читателей) закономерное любопытство по этому деликатному вопросу.

Конечно, в кандидаты номер один просился молодой Ермолов из боковой ветви — просто за счёт клановой специализации и соответствующей репутации. Но Володя всегда настороженно относился к очевидным решениям, и потому проверил всех. На правильный ответ его натолкнули цветы, то и дело появляющиеся на могиле Лизы. Это были ландыши. При этом отец и мать Болоховитиновы в один голос уверяли, что Лиза терпеть не могла эти цветы, да и вообще в их семье выращивать такое было не принято. Тогда Дубровский вернулся к переписке, вчитался повнимательнее и увидел, что большинство молодых людей из этой пятёрки, скорее, всё же забавлялись, тонко — очень, очень тонко! — издеваясь над несчастной, чтобы получить новые голые фотки, тогда как восемнадцатилетний Михаил Апраксин влюбился в таинственную незнакомку до полной потери головы. А был он при этом пустоцветом-природником.

И вот теперь при помощи знакомого некроманта Володя собирался получить подтверждение этой внешне непротиворечивой версии. Стало быть — мой выход, прямо вот к этой буйно колосящейся ландышами (запах убойный) могилке.

— … а вернись-ка ты, дева красная, в мир щебечущий, яркий да солнечный, испроси свою душу обратно ты, лишь на краткий миг, на мгновение. То не ради потехи да прихоти, но лишь правды для установления. Грех сей страшный перед Создателем на себя беру мерой полною.

И вот она перед нами — бледная, прекрасная, живая.

— Евгений Фёдорович, часы, — приказал я. Есугэй достал из внутреннего кармана и установил на парапет из черного камня обыкновенные песочные часы. Песок посыпался. — Володя, у тебя не более пяти минут.

— Зачем вы меня вернули в это проклятое место⁈

— Елизавета Несторовна, это ненадолго. Я Владимир Дубровский, расследую обстоятельства вашей смерти.

— Нечего тут расследовать, — фыркнула покойница. — Меня убили.

— Это мы поняли, — успокаивающе поднял руки Володя. — Осталось выяснить, кто и как. Надо полагать, это был Михаил Апраксин?

— Оставьте в покое бедного мальчика! Он и так почти с ума сошел уже, у меня нет сил что ни день являться ему и утешать! Ох, дура я, надо было просто брать его в мужья — себе на радость, отцу назло! Он ведь любил меня! И до сих пор любит! С чего вы вообще взяли, что это он⁈ А, вы про ландыши, что ли? У Миши аллергия на них, он при всём желании не смог бы их вырастить. Вы не понимаете, природная магия…