Кульминация — самое сложное: в один момент времени мне на предельной скорости пришлось совершить целых три действия: завершить чертеж, восстановив нарушенную курвобобрами линию, активировать заклинание и разрядить артефакт «Заплатка Бога» в источник намечающегося хтонического инцидента — ту дырку в земле, откуда, как мухи на мёд, пёрли курвобобры.
Чертёж вспыхнул, монстры в его центре исчезли, и Курбский вместе с ними. Под визг обожжённых тварей схлопнулась дырка в земле, более того, хтонь оказалась запечатана: это подтвердила смолкшая сирена индикатора инцидента, взвывшая незадолго до того.
Ещё через секунду Макс в человеческом обличии возник рядом со мной, заявил, что шалость удалась, ему нужно срочно выпить — и, затоптав чертёж, мы с его помощью перенеслись ко мне в квартиру, где и раскупорили вторую бутылочку на сон грядущий — глумливо хихикая, когда в красках представляли, как по Несвижскому замку носится два десятка ошалелых курвобобров.
На другой день пришлось оправдываться перед разобиженным Володей, что не взяли его на такое славное дело, а от его жены, то есть, нашего командира, оба получили фитиль за то, что явились на службу без капли маны. К счастью, ничего заслуживающего внимания в тот день не случилось, и мы до вечера гоняли чаи и травили байки. А перед ночным дежурством я просто опять сгонял на кладбище. К Максу же от моей благоверной вернулась Аня, и ему стало не до магии.
Князь Чанышев на осторожный заход Юрия Григорьевича в стиле «у вас товар, у нас купец, правда, не всё однозначно» откликнулся с теплотой и интересом, и немедленно истребовал «купцов» в гости, добавив просьбу привезти также достославного Есугэя из рода Борджигин. Так что третьего декабря князь Ромодановский, ничего толком не понимающий Алёша и хитромудрый Есугэй-Рукоприкладский, который перенес свой авторский вечер на попозже и немедленно организовал аналогичный гораздо дальше на востоке страны, в конвертоплане первого класса вылетели в Берд.
Что обидно, главный вопрос решили моментально и как-то походя, так что пустоцвет Алексей Дановский и пустоцветик Галия Нышева — шустрая тонкая девчонка пятнадцати лет — были объявлены женихом и невестой, с пожеланием, причем, с обеих сторон, сладить свадьбу на Красную Горку. Не вполне взрослый возраст будущих молодоженов никого не смущал: во-первых, на Тверди нередко случались и гораздо более ранние браки, во-вторых, именно в этом случае союз двух некромантских семей был срежиссирован и заказан на самом верху — хотя, кажется, патриарх рода Чанышевых был вполне искренен, когда мягко пенял Юрию Григорьевичу, что совсем позабыл старинных друзей и, на минуточку, родственников.