Оказалось, нет.
— Феденька, позволь представить тебе нашу гостью. Аделина Феофановна Каверзнева, старший гримёр Калужского большого драматического театра. Она любезно откликнулась на мою просьбу и прибыла как раз перед завтраком.
Я слегка напрягся: зачем нам гримёр, да ещё старший⁈ Как обычно, на моём широком лице мысли пишутся аршинными буквами. Во всяком случае, отец немедленно ответил на мой так и не высказанный вопрос.
— А гримёр нам нужен, чтобы к этим проходимцам Толстым приехал не кто-нибудь, а сам жуткий некромант Фёдор Ромодановский, смекаешь?
Я смекнул и немедленно замотал головой:
— Ничего не получится. В Сети полно видео со мной, разница будет очевидна.
— Во-первых, ты не знаешь Толстых. Они ужасные ретрограды. Сетью и мобильной связью они не пользуются принципиально. Только стационарная связь, никакого тебе видео! Как ты думаешь, почему у тебя там, среди них, такая жуткая репутация? Да потому, что они узнают о том, что творится за пределами их Ясной Поляны, исключительно из газет и досужих сплетен. Про сплетни умолчу, но ты помнишь, что о тебе пишут в газетах?
О, да. Такое захочешь — не забудешь. «Кровавый некромант Ромодановский на дуэли зарубил бердышом подающего надежды менталиста». «Некромант Ромодановский совершил кровавый рейд в Ковно, количество жертв уточняется» — и далее в том же ключе.
— А во-вторых, — продолжил князь, — я отчего-то уверен, что ты ничего не смыслишь в современном гриме. Так, Аделина Феофановна, у вас всё готово?
— Да, князь.
— Чудесно! Приступайте, прошу вас!
Меня усадили на пуфик перед столиком, на котором гримёрша загодя разложила свой инвентарь. Вопреки ожиданиям, зеркала не было, так что я просто смотрел в окно, тщась поймать в нём своё отражение — интересно же, что там со мной делают? Безрезультатно.
— Пожалуй, готово, — произнесла Аделина Феофановна.
— Ну-ка, ну-ка, — оживился отец, задремавший было над чашкой чая. Подошёл, посмотрел. — Изумительно! Вы настоящая волшебница, голубушка!
— Мне бы зеркало, — с некоторой тоской пробормотал я.
— Сейчас будет тебе зеркало. Родион! Вносите! Федя! Закрой глаза. По-честному. Закрой, и представь, что перед тобой… Ну, хотя бы, тот чиновник из Калуги. Или покойный Ипполит. Представил? А теперь смотри!
Я открыл глаза — и ужаснулся. Нет, в зеркале отражался именно я, никаких новых деталей на лице не прибавилось. Но с помощью каких-то неуловимых, незаметных глазу штрихов Аделина, и впрямь, сотворила настоящее чудо: из зеркала на меня смотрела такая лютая сволочь, что самому страшновато стало.