— Будем сражаться? — деловито поинтересовалась домовая.

— Вне всяких сомнений.

— Хорошо, сеньор.

То, что она прилежно выполнила приказ, стало ясно через десять секунд: снова телефонный звонок.

— Милый, ты куда это собрался?

— Курбские ушиблись головой и пошли войной на Ромодановских — к коим с некоторых пор относимся и мы с тобой — и на Серебряных. Князь попросил меня поскорее закончить эту войну.

— На рожон не лезь, Инну я проинструктировала.

— Люблю тебя.

— И я, родной мой.

— Всё, пора. за нами пегас орловский прилетел.

Володя быстро надел «оливу» без знаков различия, крепкие ботинки. Собрал походный рюкзачок с самым необходимым.

— Мой добрый сеньор, мы возвращаемся в тот замок?

— Да, Инна. Нужно закончить там кое-что.

Часом позже он в бинокль рассматривал с удобной позиции крепость метаморфов, которую они недавно уже взяли при поддержке мёртвой армии Фёдора. Теперь не наблюдалось ни Фёдора, ни армии, а задачка выглядела куда масштабнее. но её было, кому решить.

А вот то, что творилось в замке, Дубровскому не понравилось: там внезапно оказалось слишком много хорошо вооружённых людей, большинство из них — под флагами Радзивиллов. То и дело подъезжали машины, садились конвертопланы.

— Предлагаю выждать, когда они все соберутся там, мой добрый сеньор.

— Отличная идея, Инна, так и поступим.

Часом позже транспортные потоки иссякли. Вполне возможно, это означало, что враг закончил сосредоточение в замке.

— Инна.

— Да, сеньор?

— Князь Ромодановский считает, что это строение слишком давно портит Твердь своим видом, и просит его снести.

— Будет сделано. Каррамба, наконец-то!

Глаза крохотной домовой полыхнули натуральной злобой, и Володя подумал, что её прежняя хозяйка, при всех своих странностей, была, наверное, маньячкой войны — коль скоро одни лишь её боевые навыки, не отягощённые, вроде бы, эмоциями, крошечную домовую буквально сводили с ума.

Стены замка повсеместно задрожали — и в считанные секунды одномоментно осыпались вниз грудой камней, которая, однако, не задержалась на поверхности Тверди, но провалилась в услужливо распахнувшуюся пропасть.

— Получилось, мой добрый сеньор. Но маны во мне теперь нет совсем.

— И не надо пока. Возвращаемся домой.

— И что бы это значило? — озадаченно спросила вслух Светлана Сильвестровна, читая поступившую под утро ноту от Курбских.

«…покровительство мерзкому семейству Огневых, посмевших похитить природного Курбского и принявших участие в нападении на цитадель нашего великого клана, переполнило чашу терпения. Великий клан Курбских сей нотой объявляет роду Серебряных тотальную войну на полное уничтожение…»