— Могу только позавидовать, — абсолютно серьезно признался я. — Хоть у кого-то все сложилось как надо.

— Этот человек умеет остановиться, чтобы подумать, куда и зачем он спешит, — пояснил мне аджин. — И нужно ли ему это. А ты чаще всего просто бежишь, пытаясь поймать солнечные блики и не понимая того, что это невозможно. Почти невозможно.

— Плесни. Чую, без допинга мне сокровищницу твоих мыслей не осознать, — я протянул к шаурмичнику пластиковый стаканчик. — Ну, за слово «почти».

Стас за то время, что мы с ним не виделись, почти не изменился. Внешне, имеется в виду. А вот в части остального это был уже не тот человек, который дрых без задних ног на кухне моей дачи. Взгляд стал куда более жестким, рукопожатие цепким, а манера разговора чем-то напомнила мне питона Каа из детского мультфильма про Маугли — вроде бы и мягкая, где-то даже сердечная, но при этом лично ни на секунду не оставляло ощущение, что вот-вот, и я буду проглочен огромной змеюкой.

А еще у него появился свой кабинет, небольшой, но тем не менее. С табличкой на двери и скромной меблировкой внутри. Уверен, Калинин мог бы сменить простые стулья на мягкие, а стол из ДСП на изделие умелого краснодеревщика, но делать он этого не стал. То ли не собирался тут задерживаться, то ли давал всем понять, что он достаточно демократичен и готов обходиться тем, что ему дает хозчасть.

Впрочем, кое в чем он себе все же отказать не смог. В одном из углов я приметил стоящий на тумбочке проигрыватель виниловых пластинок Yamaha MusicCast Ultra и стопку дисков, причем достаточно высокую. Не скажу, что это самая дорогая модель, но и дешевой ее не назовешь. Я одно время, когда еще в банке работал, винилом увлекался, как раз такой аппарат себе купить хотел, но после передумал. В кредит лезть не хотелось, потому что берешь чужое и на время, а отдаешь свое и навсегда, а копить деньги я сроду не умел, ни тогда, ни сейчас. Ну и кресло, в котором сидел хозяин кабинета, было не то чтобы совсем уж скромным. У Волконского и то попроще под задницей креслице находится.

— Так что за убийство? — задал мне вопроса Стас, как только я уселся напротив него. — Я тут покопался, с ходу три десятка дел о пропаже иностранных граждан нашел за последние полгода только у нас по городу, потом плюнул, дальше рыть не стал. По стране вообще небось цифры четырехзначные.

— Некто Эркки Нуйланен, гражданин Финляндии, бизнесмен, — не стал тянуть кота за хвост я. — Пропал в том году осенью. Точную дату не назову.

— Погоди, — Стас пощелкал мышкой, постучал по клавиатуре, посопел, недовольно глядя в монитор, а после снова постучал и пощелкал. — Ага, есть такой, нашел. Заявление о пропаже мужа написано Кайсой Нуйланен, завизировано консульским отделом сопредельной державы. Вот только им питерцы занимались, он по их ведомству проходит. Оно и понятно, он в страну наверняка через Брусничное или Торфяновку въезжал, как порядочному чухонцу и положено, а после следовал в город на вольной Неве. К нам-то его чего занесло?