— Я попытаюсь закрыть расщелину, — воодушевленно произнес я, отчего Альбина ошарашенно кивнула.

Щупальца слушаясь меня, пытались дотянуться друг до друга, но они были коротковаты.

Бросил в расщелину клубок, который все еще был в моей руке и нарастил щупальцы. Они все же дотянулись и начали переплетаться между собой. Это было феноменально.

Мне не пришлось даже возвращаться зрением в «нормальное» состояние, чтобы увидеть, как расщелина в полу начала самостоятельно затягиваться. Все новые мертвецы по моему желанию отдавали свои стержни для разрастания щупалец.

Короткий хлопок, и, кроме, разорванного по центру, мокрого от гнили и вонючего ковролина, а также расколоченных досок паркета — ничего не осталось.

— Я не буду спрашивать, — голос Альбины вывел меня из легкого состояния трансы, — Как ты это сделал, но это не магия ветра, Дима. Не она.

— У всех свои секреты, — парировал я, улыбнувшись во все зубы, — Так что…

Она опустила подбородок, глядя на меня из-под лба. Ее ритмичные покачивания головы из стороны в сторону показали, что мои слова не пришлись ей по душе… как то плевать.

Но, ситуация решилась сама собой, отложив этот разговор в дальнейшую перспективу. Сначала, в комнате появилась голова Мамзелькиной, с яростным, красным глазом на месте мутного, не имеющего зрачков. За ней, появилась Катя, за спиной которой маячила парочка странной формы солдат с мосинками в руках.

Ну, а, последующие голоса…

Они были живы. Все до единого.

— Это что⁈ — Катя пальцем указала нам за спины, где все еще валялся пришпиленный. Оставил его специально, чтобы показать как трофей.

Посетившее чувство странной радости, лишили меня возможности ответить сразу. Зато это сделала бабка. Щелкнув челюстью, пробуравив меня своим глазом, а затем и мертвецов, вполне вероломно заявила:

— Мертвец изнанки. Первый раз их вижу на этом веку. Раньше, они были покрупнее.

«Изнанки?» — я не понимал сути происходящего, — «Эй, Ворон твоих рук дело?»

«Головой ударился?» — каркающее слово эхом отразились в мозгу.

«Лучше ответь». — настоял я, забирая свои кинжалы. Незачем другим на них глазеть.

«Не мои они. Дима, блин, это оскорбительно!»

«Ну извини, для проформы спросить должен был».

«Забыли. Мертвецов из изнанки в таком виде я не поднимаю. У меня они полноценно „живые“. Могут наслаждаться чувствами и вкусами. А разрывы такие… они бездарные!»

«Понял. Ты хочешь сказать, что это твари чьей-то личной изнанки?»

«Возможно. Только вот теперь их владелец знает что ты такое. И, боюсь, попытается найти тебя. Закрыть прорыв личной изнанки… это… неординарно»