Уже подъезжая к дому, столкнулся с отрядом вооружённых егерей. Во главе отряда ехал Петрович.

— А куда это вы? — спросил я, отъезжая в сторону, чтобы дать парням дорогу.

— Его сиятельство Сергей Ильич приказал патрулировать границу с землями барона Свинцова, — ответил Петрович. — Как приехал, так его сиятельство меня и вызвал к себе, чтобы отдать приказ.

— И с чем связаны такие меры? Там же небезопасно, — я нахмурился.

— Неподалёку от границы сторожка стоит. Она хорошо защищена и достаточно просторная, чтобы весь отряд вместить. В ней в случае чего схоронимся. А с чем связано, — Петрович пожал плечами. — Не знаю. Только гонец прибыл, как раз после того, как мы на поляну с дороги съехали. Может быть, новость какую привёз.

— Возможно, — я пропустил его. — Удачи, ребята, не попадитесь там.

— Постараемся, ваше сиятельство, — недружным хором ответили все егеря и поскакали, постепенно наращивая скорость.

Отметив про себя, что нужно обязательно выяснить у деда подробности, я направил Ареса к виднеющимся воротам усадьбы.

Дома сразу же пошёл на кухню. Есть хотелось так, что живот начал болеть. Память-то у меня, может, и отшибло, но думать и анализировать я не разучился, поэтому очень быстро пришёл к выводу, что в моём состоянии виноваты мои попытки колдовать. Похоже, что мои каналы и источник совсем как мышцы и связки не готовы к таким нагрузкам.

Накормили меня хорошо. А я, кажется, понял, как нужно добывать в этом доме еду — надо идти на кухню и просить накормить бедного голодного ребёнка. И это я вовсе не рысёнка имею в виду. Потому что кухарка, увидев, как я набросился на простой суп с хлебом, чуть не разрыдалась, приговаривая при этом.

— Совсем заморили дитё. Вон какой худой. В чём только душа держится.

Наевшись и отдышавшись, я встал и направился в мастерскую, предварительно полюбовавшись Фырой, которая поела и ушла спать в свою корзинку, куда уже могла залезать самостоятельно. Вот кто-кто, а она худой и измождённой не выглядела.

Я хотел сразу пройти в комнату с верстаком, но ноги понесли меня в аквариум. Там я долго стоял и смотрел на ненаписанную картину. Даже набросок был неправильный. Решительно взяв карандаш, я очертил круг поляны. А рысь поместил в центр. Вот здесь должны быть два вековых кедра. Сделав набросок, отступил в сторону. Да, вроде бы теперь правильно. А когда краски лягут, то поляна будет окружена огнём.

— Ты решил всё-таки нарисовать эту картину? — я положил карандаш и обернулся к деду, который стоял возле входа в комнату.

— Да, теперь я знаю, какой она должна быть, — я смотрел на него, отмечая, что складка между бровей углубилась, словно он много размышлял о чём-то очень неприятном. — Что-то случилось?