— Маша, у нас случился прорыв, но сейчас уже всё хорошо. А свой мобилет я разбил при первой атаке, поэтому ты не могла до меня дозвониться, — я поудобнее перехватил Куницына. — Машенька, мне сейчас очень некогда. Аркашу зацепили, а мне он дорог, как память о безмятежном времени на первом курсе Академии. Я тебе позже перезвоню.

И я отключился, передав мобилет егерю. Куницын попытался выпрямиться, но я только покачал головой и пошёл быстрее. На крыльцо мы поднялись молча. Я молчал, чтобы его не дёргать, а Аркаша, чтобы силы поберечь. Перед нами открылась дверь, и я передал раненого в руки причитающим Анне и его матери.

Аркадий посмотрел на меня и внезапно выпалил: — Ты же моим шафером будешь?

— Смотря когда ты свадьбу запланировал, — ответил я, беря у вернувшегося Ефима небольшую сумку, в которой мы привезли сюда разные зелья. — Против меня сейчас служебное расследование идёт, так что не знаю, когда смогу без ограничений передвигаться.

— Через полгода, — вместо Аркадия ответила его мать, забирая протянутые ей флаконы. — Надеюсь, Евгений Фёдорович, вы к тому времени решите все свои дела.

— Это не от меня зависит, — я отдал сумку Ефиму. В ней осталось ещё довольно много флаконов с зельями, которые Аркаше не нужны. — Но я тоже не хочу, чтобы недоразумение затянулось. У меня сын скоро должен родиться, так что будет чем заняться. Да и учёба. Не хотелось бы пропускать.

Я не успел договорить, потому что в этот момент раздался душераздирающий крик. Он шёл снаружи, но словно бы из-под земли.

— Это из тюрьмы, — нахмурившись, сказал Ефим, поставил сумку на пол и бросился к двери. Я поспешил за ним. Аркаша дёрнулся тоже, но женщины потащили его вглубь дома.

Тюрьма в этом поместье — это, конечно, громко сказано. На самом деле она представляла собой отдельно стоящий домик, наполовину вкопанный в землю, с небольшим тамбуром и коридором, ведущим непосредственно в камеру. В тот момент, когда мы с Ефимом подбежали к нему, крики стихли. Командир дежурного отряда как раз открывал дверь, чтобы посмотреть, чего это заключённые так орут.

Ефим успел первым заскочить внутрь. Послышалась ругань, а потом полыхнуло так, что я отшатнулся от входа. Снова ругань, и я решительно зашёл внутрь, отстранив егеря, пытающегося войти вперёд меня.

Ефим стоял рядом с догорающими останками двух крупных змей. В золе блеснули макры. Надо же, уцелели! Скорее всего, какими-то дополнительными свойствами обладают, — промелькнуло в голове довольно вялая мысль. Осмотрев Ефима и то, что осталось от змей, я перевёл взгляд на камеру.