— Тебе что, совсем не жалко Чижикова, — сквозь смех проговорила Маша.

— После того, что этот гад учинил на нашей свадьбе? Ты шутишь? Мне охота так стараться, так стараться, вот прямо… — Я сжал кулаки и изобразил потуги. — Вот так охота стараться. Чтобы самому испортить ему торжество, да так, чтобы тёща меня за это возненавидела, потому что ей до меня было бы далеко.

— Давай ты всё-таки будешь стараться чуть меньше, — Маша продолжала улыбаться. — Но Лебедеву я всё равно напишу.

— Пиши, — я махнул рукой. — Такие вещи стоит проверять, ты права. — Добавил я абсолютно серьёзно.

— Да, Сусликовы сумели вырваться из круговерти подготовки к свадьбе Чижикова и всё-таки устраивают ужин. Послезавтра.

— Они же обед хотели организовать, — я почесал кончик носа. Нос чешется не к добру, с какой стороны на это не смотри.

— А теперь хотят ужин. И мне нечего надеть.

— Ты уверена? — я невольно бросил взгляд на нашу супружескую спальню, к которой примыкала гардеробная. Вот в этой гардеробной мне была выделена, хорошо, если пятая часть.

— Конечно, я уверена, — она отодвинулась от меня и умудрилась посмотреть сверху-вниз. — Я могу завалиться к Сусликовым хоть в форме курсанта. Но на свадьбу, где будут присутствовать все мало-мальские знатные или просто богатые и уважаемые люди форта, я должна прийти в новом наряде. Граф и графиня Рысевы и так будут главным украшением стола. Женя, ты же человек искусства, уж ты должен понимать такие нюансы.

— Не горячись. Надо, значит, надо. Правда, не представляю, где ты здесь новый приличный наряд достанешь. И я почему-то уверен, что в шкафу висит куча платьев, которые я на тебе не видел ни разу. Но, если ты уверена, что эти тряпки достойны только для местных бомжей, то, кто я такой, чтобы спорить. Но, Маша, в таком случае, я прошу тебя выбросить всё ненужное, чтобы оно не привлекало моль и не занимало много места.

— Я подумаю над тем, что мне нужно, — Маша развернулась и пошла обратно к столу, чтобы написать уже письмо Лебедеву.

— Подумай, — и я вышел, наконец, из гостиной, в которой остался после ухода Чижикова.

Осень всё сильнее и сильнее вступала в свои права. И здесь на изнанке это было особенно заметно. Выйдя на улицу, повел плечами. Всё то немногое, что я знал из анатомии кричало в голос, что после такого ускорения, которое я предпринял, когда ловил стакан, у меня должны болеть даже волосы в подмышках. Потому что человеческое тело не приспособлено к таким нагрузкам.

Как бы то ни было, а сегодняшняя тренировка очень нужна для меня. Дроздов вполне способен оценить со стороны, как я двигаюсь и чем мне это грозит.