— Как думаете, — заговорил Тимур, задумчиво уставившись на тело, облачённое в звёздную робу, — эти солдаты могут знать пароль от двери?
В этот миг мне всё же удалось зацепить крюк за гарду меча, и Созыватель с пронзительным лязгом рухнул на пол.
— Вероятно, — ответил я, скривившись не то от неприятного звука, не то от осознания того, что задумал Тимур. — А ты хочешь?..
— Простое заклинание, позволяющее говорить душе умершего через его былую физическую оболочку. Оно довольно безобидное, хоть и эффект может выглядеть жутко. Никто не против?
Мы отрицательно покачали головами. Некромант положил ладонь на лоб мертвеца и стал произносить слова заклинания. Рука Тимура озарилась багряным свечением, однако никакого эффекта не последовало.
— Странно, — произнёс Чумной Доктор. — Душа не откликается. Хотя это естественно, если предположить, что эти солдаты умерли сотни лет назад. Я попробую провернуть трюк с другими телами, но боюсь, результат будет тем же. Пароль нам так не узнать.
— Можем попробовать другой подход, — предложила Аня и, подойдя поближе к двери, прочитала заклинание видения магии.
— Только будь осторожна.
Волшебница принялась ходить вокруг двери, осматривала её с разных ракурсов, тщетно пыталась найти в ней щели. Спустя минуту она вынесла вердикт:
— Дверь защищена двумя магическими ловушками, а открывается с помощью заклинания изменения формы металла. Это шестой круг, и он мне пока недоступен. Но вот ловушки я могу развеять.
— Попробуй это сделать, — попросил я.
Аня кивнула и прочитала ещё два одинаковых заклинания, после чего дверь начала сочиться едва заметной зеленоватой дымкой, а затем погасла.
— Готово, — заключила волшебница.
Теперь очередь была за мной. Я подошёл к двери, сделал глубокий вдох, а затем с выдохом обрушил мощный удар кулаком. Адамантиевые пластины на моих перчатках звонко ударились о сталь, а я практически не ощутил отдачи. В месте столкновения образовалась небольшая вмятина. Я ещё раз набрал полную грудь воздуха и обрушил новый удар.
Подобно кузнецу, бьющему молотом по наковальне, я молотил кулаками по двери снова и снова, прогибая сталь. Изящный барельеф искажался, сливаясь воедино с поверхность двери, а вмятины становились всё глубже и глубже. С каждым ударом сталь поддавалась всё легче, пока в один прекрасный момент дверь с грохотом не провалилась вовнутрь.
Едва я вгляделся в открывшееся помещение, как из дверного проёма вылетело четыре стрелы. Одна из них просвистела мимо меня, две не смогли пробить нагрудник кожаной брони и отскочили, а вот четвёртая вонзилась мне в бедро.