Мы с Кириллом затесались среди зрителей. Основную часть плана я взял на себя, и паладин находился здесь только для подстраховки и моей моральной поддержки. Нам пришлось раскошелиться на магическую накидку из чёрной ткани, капюшон которой скрывал лицо носителя неестественно густой тенью. Накинув её поверх своего снаряжения вместо зелёного плаща, я пока не торопился натягивать капюшон, дабы не выделяться в толпе.
Тяжёлые деревянные ворота крепости отворились, и из-за них показалась процессия из ещё четырёх стражников, ведущих связанную по рукам девушку в холщовом тряпье. Процессию возглавлял темноволосый мужчина средних лет, облачённый в позолоченные ярко-красные одеяния и несущий в руках толстую книгу с символом Минакада на переплёте.
— А это?.. — шепнул я в сторону стоящего рядом Кирилла.
— Судя по одеяниям, местный епископ, — ответил мой друг. — Ты лучше к нашей попаданке приглядись.
Я пригляделся и сперва подумал, что Кирилл, как всегда, думает только о юбках. Связанная девушка была обладательницей кукольной внешности, и даже растрёпанные золотистые волосы с отсутствием косметики не нарушали это представление. Модельные черты лица, пухлые губы, большие глаза и изящная фигура с выдающимися формами, да, глазу определённо было за что зацепиться. Однако меня больше удивила не красота девушки, а то, что её лицо мне хорошо знакомо.
— Это… Кристина? — изумился я, узнав свою бывшую одноклассницу, за внимание которой мы с Кириллом дрались ещё в младшей школе.
Девушка выглядела потерянной, уставшей, разбитой, но на ней не было видных синяков или других травм. Она шла к месту своей казни, опустив взгляд себе под ноги. Босые стопы Кристины волочились по деревянной сцене, вбирая в себя занозы.
— Это она-то прослыла в Бриме ведьмой? — задал Кирилл риторический вопрос. — Каким образом? Что именно она сделала? Какие «демонические артефакты» она могла применить?
— Может быть, смартфон? — предположил я. — Сфоткала кого-то из местных со вспышкой, а тот решил, что на него проклятие наслали.
— Нет, за такое бы в колодце не утопили.
Епископ вышел на середину сцены и воззвал к толпе.
— Дети Божьи, внемлите моему слову! — гласил он подобно искусному оратору, размашисто жестикулируя свободной рукой. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы придать забвению ведьму, посмевшую применить свою тёмную магию на невинных!
— Не думал, что в борделях такие водятся, — шёпотом подметил Кирилл.
— Эта женщина утратила свет, она утратила любовь Солнечного Императора! За сим она приговорена к смерти во мраке, что пленил её душу! За сим она не заслуживает праведного огня!