— Какая я тебе «сама»⁈ А⁈ Негодник белобрысый!!! — профырчала она.

— Кицуне… моя… репутация… — прокряхтел я, но было уже слишком поздно.

В общем, после того как меня прилюдно затискали, мы сели в машину и двинули в сторону города.

— Ой, да ладно тебе! Пускай думают, что старшая сестренка соскучилась по своему младшему братишке. Весь насупился, как цыпленок! — усмехнулась Редзю.

— Ага! Ты знаешь, через что мне пришлось там пройти?

— Ой, да! Зато теперь они увидели, что с тобой шутки плохи! Это якудза, детка!

— Да уж… Теперь они вообще меня бояться будут. А я хотел на будущее контактами обзавестись.

— Тебе меня мало? — Кицуне тут же побледнела, а в ее душе что-то хрустнуло.

— Ну… Ты же не всемогущая!

— Как же? И чего я не могу сделать?

— Ох… — Нужно было заканчивать этот пустой разговор. — За локоть себя укусить!

— Ах ты, мелкий!

— Вообще-то, сто семьдесят четыре сантиметра! Это выше, чем стандартный рост среди японцев. Плюс если ты снимешь свои каблучищи, то будешь ниже меня!

— Видел бы ты сына у моего двоюродного брата! Такой дылда вымахал! Кстати, вроде как он тоже в эту академию пошел. По крайней мере, мне так сказали.

— Кстати, Кицуне-сан! — Я улыбнулся и взглянул на нее. — Почему ты мне раньше ничего не рассказывала об этом?

— Потому что всему свое время, Некономи! Мы в Японии, поэтому когда захочу, тогда все расскажу. Понял?

— Какие мы важные! — усмехнулся я. — Кстати, видел твою фотографию в аллее славы. Милая форма! Да и… шикарный шпагат!

— АХ ТЫ, МЕЛКИЙ!!!

Порой мне казалось, что Редзю нужно было срочно задуматься о детях. А что? Деньги у нее есть, охрана — сколько хочешь! Но, видимо, проблема была в том, что она просто не могла найти себе достойного мужчину. Я редко видел ее с кем-то, кроме ее парней из охраны.

К чему это я? Ах да… Пока мы ехали домой, Редзю завезла меня в кафе-мороженное, потом погулять в парк, а затем… мы даже сходили в кино! Нет, фильм, конечно, неплохой. Но блин! Я очень спешу домой.

— Кицуне-сан… Ты сегодня чрезмерно заботливая, — произнес я, когда мы вышли из кинотеатра.

— Прости, Некономи, но, во-первых, я соскучилась, а во-вторых… У меня отобрали всех детей, о которых я мечтала заботиться! Абсолютно всех! Братишка умер, племянников держат от злобной тетушки Кицуне подальше, так как она, видите ли, бандитка… Только ты моя отдушина, Некономи!

— Мне уже восемнадцать!

— Для меня ты всегда будешь тем милым, злобным мальчиком в баре, со взглядом голодного медоеда, готового вцепиться в глотку!

— Ну, спасибо…

— Поэтому терпи, Некономи! Тебе придется проводить со мной время, как раньше.