— Сейчас, — прошептала девушка и отыскала в компактной субпространственной сумочке небольшой предмет: плоский ромб-хамелеон с вытянутым нижним углом.

Это был экскогнит, внешний глаз с тактильным нейролинком — старомодная вещица дочиповых времён, когда люди ещё не рождались с нейрами и им требовались отдельные аугменты. Он включал круговую сканирующую камеру с сохранением запахов, температур и ощущений носителя, и выполнял ту же функцию, что и нейр, пусть слегка неуклюже. Запечатлеть воспоминания и сохранить, чтобы потом проиграть для себя или восхищённой публики.

Для современного человека экскогнит был всё равно что костыль вместо экзопрошивки: слишком заметный, не особо удобный и слегка нелепый. Но милый. Детектив узнал старинную вещицу и нацепил на лоб.

— У меня три глаза и все разные, — улыбнулся он.

Теперь Одиссей мог сохранить всю красоту, которая расстилалась вокруг: бесчисленные звёзды, мёртвый мир архаев — и двух женщин, каждая из которых удивительна по-своему.

— Итак, — негромко сказал он, вспомнив, что миллиарды лет существования Мира Ноль вели к этому моменту. — Пора скандалить.

Обе сестры смотрели на детектива, Афина сумрачно, Ана растерянно, её волосы пытались побелеть, но в прядях вспыхивали и гасли красные и фиолетовые порывы, полные чувств. Внезапно цвет заполошил их целиком, и девушка взорвалась:

— Почему? Почему ты так сделала⁈

Афина хотела ответить, но Ане нужно было высказать всё, что накопилось на душе:

— Ты слышала, какую тайну раскрыл Одиссей! Конечно, я была в шоке, но ты знала, что я успокоюсь и пойму: какую жертву он принёс, как отказался от мести и отдал жизнь за дочь врага. Разве я могла не вернуться, осознав всё это, полная благодарности к человеку, которого мы полюбили? Ты знала все мои мысли и чувства, как сильно я хотела быть с ним… И всё равно пришла вместо меня!

Её взгляд метнулся к Фоксу и обжёг его искренностью и упрёком.

— А ты, — воскликнула Ана, пылая. — Как можно любить и не сказать об этом? У тебя было десять возможностей, а в итоге ты признался в любви ей ! Но пусть ты не знал, пусть она обманула нас обоих, как можно было не остановить меня… если любишь? Как можно было дать мне уйти?

— Я остановил тебя, — сказал Одиссей.

Ана запнулась, а потом поняла.

— Ты сказал Гамме транслировать новости на весь корабль, чтобы я услышала… Чтобы мы вступили в Игру вместе.

— Я не знал, что из этого выйдет, но это отвлекло тебя от бегства в никуда.

— Не в никуда, а в собственную жизнь! — огрызнулась девушка. — Я сказала, что не хочу быть твоей тенью. Почему я не могу начать всё с нуля?