– Какая война? С кем?

Она снова развела руками.

– Пора возвращаться, Ламия. Скажи мне теперь, пожалуйста, что собирается предпринять кибрид Китса?

Я опустила глаза, а подняв их, встретила пристальный взгляд Мейны Гладстон. Я никому не доверяла, но Техно-Центру и Церкви Шрайка планы Джонни известны. А коль скоро игру ведут три стороны и не понять, кто из них друг, лучше, чтобы все знали всё.

– Он хочет передать свое сознание кибриду, – сказала я, испытывая неловкость. – Он хочет стать человеком и отправиться на Гиперион. Я лечу с ним.

Мейна Гладстон – эта женщина, председательствующая в Сенате и Альтинге, глава правительства, вершащего судьбами двухсот миров и миллиардов людей, – посмотрела на меня долгим пристальным взглядом. Затем спросила:

– Он намерен отправиться с паломниками на корабле тамплиеров?

– Да.

– Ничего не получится.

– В каком смысле?

– В прямом. Кораблю «Секвойя Семпервиренс» запрещено покидать пределы Гегемонии. Паломничества не будет, если только Сенат не решит, что оно в наших интересах. – В ее голосе слышался металл.

– Тогда мы с Джонни отправимся на спин-звездолете, – заявила я. – Зачем нам связываться с паломниками? Только время зря тратить.

– Тоже не выйдет. Некоторое время на Гиперион не будут летать даже обычные гражданские корабли.

Слово «гражданские» кольнуло меня.

– Война?

Мейна Гладстон плотно сжала губы и утвердительно кивнула:

– Очень скоро. Большинство спин-звездолетов просто не успеет долететь.

– Значит, война… а с кем? С Бродягами?

– Сначала с ними. Но в сущности, это лишь силовое решение спорных вопросов между нами и Техно-Центром. Либо мы включим Гиперион в состав Сети и прикроем его своими ВКС, либо он попадет под власть расы, которая на дух не переносит ИскИны и Техно-Центр.

Я сразу вспомнила реплику Джонни, что Техно-Центр поддерживает отношения с Бродягами, но на сей раз прикусила язык.

– Силовое решение? Чудесно. Но кто надоумил Бродяг напасть?

Гладстон посмотрела на меня. И если в тот момент она действительно походила на Линкольна со Старой Земли, значит, этот самый Линкольн был упрям как осел.

– Нам пора, Ламия. Надеюсь, ты понимаешь, насколько важно держать всю эту информацию в тайне?

– Я прекрасно понимаю, что вы не стали бы сообщать мне ничего без особых на то причин, – сказала я. – Не знаю, кому вы хотите подбросить эту информацию, но одно мне ясно: я не доверенное лицо, а, скорее, курьер.

– Ламия, не следует недооценивать нашу решимость сохранить все в тайне.

Я рассмеялась.

– Госпожа, разве я могу недооценить вашу решимость в чем бы то ни было?