— Так, мы будем драться? — светски поинтересовался молодой человек.

Даже сделать приглашающий жест рукой не поленился.

Марат в некотором оцепенении поднял взгляд на собеседника. Тот не проявлял никаких признаков волнения или беспокойства. «Ах, да… он же уже труп…» — припомнил «гость». Такое в истории кланов бывало не раз, когда победить «конвенционально» не получалось. Тогда применялось что-то из разряда «да у нас есть, но это секрет», а ответственность брал на себя кто-то один, чтобы другие могли жить дальше.

«Ему же все равно конец!» — вдруг ясно понял Трубин. Такого ему не простят даже если не единого выстрела не прозвучит вообще.

Но и отступать нельзя. Ему НУЖНЫ были эти станки.

— Будем говорить! — объявил он.

— Говори, Марат Игоревич, говори, — сколь легко, столь и равнодушно согласился Волконский. — Только… один миг! Олег Юрьевич, разместите наших армейских друзей и напоите чаем. Пушки смолчали…

Выслушав ответ, молодой человек вновь глянул на собеседника:

— … Очень надеюсь, что ты моего доверия не обманешь.

— Как можно, Павел Анатольевич, как можно.

— Прекрасно, — кивнул клановец. — Зачем ты прибыл?

И вновь вопрос был… неприятным. Формально десант Трубиных действительно вторгся на территорию Волконских. Да, у «гостей» были на то основания. Но все они могли помочь победителям. Подтвердить правомерность их решения. А вот если их расстреляют прямо здесь и прямо сейчас из скорострелок армейских транспортов или собьют при попытке взлететь, то ЭТОМУ Волконскому все равно конец. А вот его родичи легко докажут, что речь шла всего лишь об обороне границ.

Приходилось помнить, что каждое произнесённое слово пишется на десятки носителей. С обеих сторон.

— С соизволения воли государевой и для защиты подданных его…

— Да-да-да, — махнул рукой клановец. — Еще попытка? Или все-таки подеремся?

— Нам нужен станочный парк третьего цеха, — коротко объявил о своих претензиях Трубин.

— Е-мое… — под ошеломленным взглядом Марата собеседник насмешливо развел руками. — То есть, это работа Турбиных — аварии на моем заводе, нападения на сотрудников и диверсия?

«Гость»… промолчал. Такое подтвердит только самоубийца. Но и это молчание было довольно… красноречиво. Да, оно не давало права выдвинуть обвинения, но основания для маленькой победоносной войны Трубиных ставило под сомнение основательно.

— Даю слово, что если ты признаешь провокацию против меня лично — я не буду мстить за нее, — коротко выдал Волконский.

Тонкий момент. С одной стороны, ничто не удержит Волконского от обращения «в органы», как говорили в старину. А с другой стороны, стоит ему нарушить слово в таком вопросе, и вести с ним дела откажутся даже мелкие торговые Дома.