— Сдурел?

— Любой гонщик — немного идиот. Нормальный человек не поедет 200, где ограничение 90. Но я успел всё обдумать. Мы внешне немного похожи. До января отпущу волосы, баки и бородку под типичного эстонца или финика. Перекрашусь в блондина, нацеплю дымчатые очки. Буду немногословен, научусь тянуть гласные: И-игорь Ива-анович. С Велло у меня полное взаимопонимание — и отштурманю, и дам ему отдых, подменив на длинном участке.

— Афера… Но с тобой иначе не бывает. Так… Фото на паспорте Туманена переклеим, его спрячем в какой-то закрытый санаторий, пусть баюкает свою ногу. Но тебя же знает вся команда! И увидит, что ты растишь бакенбарды. МАЗовские гонщики знают. Если кто-то проболтается журналистам… Твою мать! Это же дисквалификация экипажа, скандал. А на тебя откроют охоту как на льва в Африке, место уж очень подходящее. Нет, ни за что.

— Судя по тому, как вы прикидывали варианты, взвешиваете «за» и «против». Я приведу только один аргумент: с любым другим напарником у Велло гораздо меньше шансов добраться в целости до Дакара. Фактически вы отправите три экипажа, а не четыре. В случае выбытия — командного зачёта не видать.

— Твою мать… — повторился партчиновник, не слишком разнообразный на матерные эпитеты. — Хорошо, подумаю. Гони к жене и детям.

Да. Прости, Валечка. Коль срастётся, ей сообщу в последний момент. Сашеньке пойдёт четвёртый месяц, всё же проще.

В семейных хлопотах прошло две недели… И снова пришлось лететь в Азербайджан. На заводе услышал подколки от русских прикомандированных: совсем в азиата превращаюсь, бриться перестал. Отшучивался, что трахен-трахен с запуском «лейлы» отнимает столько сил, что на бритьё не остаётся.

В октябре собрали десять машин, местные — кузов и рама. Дюжина корпусов ушла в металлолом, дефекты которых уже невозможно было устранить без корявостей. Сварка рамы пошла быстрее. Мосты, раздатка, рулевое, тормоза, КПП, подвеска, 3-литровый дизель, электрика — сплошь тойотовское. Замещать на советское будем постепенно, добиваясь снижения себестоимости до тысяч трёх.

Я каждую облазил снизу доверху, проверил каждое соединение. Лично регулировал развал-схождение, замки дверей, стеклоподъёмники, зазоры капота и вообще лез во всё, что настраивается при финишной сборке машин, на каждой нарезал тестовые круги, пока не убедился, что мы сделали тестовую партию клонов «Тойота Ленд-Крузер 3.0D» со слегка изменённой наружности и полностью аутентичной внутрянкой.

Что грустно, коробку, раздатку, амортизаторы, рессоры, мосты, рулевое несложно раскидать в виде заказов по агрегатным заводам, уже получившим подобные задания по программе замещения УАЗа. А вот двигатель — малонагруженный и низкооборотистый, с нижним расположением распредвала, то есть отдалённо напоминающий старые моторы под «волгу» и УАЗ, был волевым решением отдан на ЗМЗ. Мои вопли, что там не выйдет ничего путного, не возымели отклика. Оборудование для изготовления коленвалов не было обновлено, поэтому нарушение центровки и неизбежное биение остались, как и ужасное качество литья. То есть, несмотря на затраты по приобретению лицензии на изготовление пусть не новейшего, но весьма надёжного и отработанного двигателя, на выходе автопром получил родного братика волговского уродца.