Автор: Виолетта Вейл
Мирон позвонил в два часа семнадцать минут ночи.
Я помнила это время потом так ясно, будто цифры выжгли на внутренней стороне века. 02:17. Синий свет экрана. Черная кухня. Остывшая чашка на столе. Я сидела над расшифровкой чужого интервью и уже почти не видела строк, когда телефон дернулся у локтя.
Имя брата на экране сначала показалось обычным.
Мирон часто звонил поздно. То после дежурства, то после тренировки, то просто потому, что в учебном центре у них отбирали день целиком, а ночь оставалась единственным временем, когда можно было быть человеком, а не курсантом.
Я взяла трубку и успела улыбнуться.
— Ты время видел?
В ответ ударил шум.
Не фон. Не помеха.
Там, у него, что-то ревело. Глухо, тяжело, с длинными металлическими визгами. Потом в трубке раздался кашель, такой жесткий, что у меня сразу свело пальцы.
— Мирон?
Он не ответил.
— Мирон, что происходит?
Снова кашель. Короткий вдох. Чей-то голос вдали, сорванный, командный. Потом сирена.
Я встала так резко, что стул ударился о стену.
— Мирон!
— Агния...
Голос был его. Но я никогда не слышала его таким.
Мой младший брат всегда говорил слишком быстро. Даже когда боялся, даже когда врал, даже когда пытался убедить меня, что синяк под глазом появился сам, а не после драки с парнем из соседнего двора. В его голосе всегда было движение.
Сейчас в нем был дым.
— Где ты? — спросила я. — Ты на «Рубеже»?
Он задышал чаще. Я услышала, как он чем-то задел микрофон. Может, рукой. Может, тканью рукава.
— Агния... слушай...
— Я слушаю. Говори.
Секунда тянулась слишком долго. Я уже шла в коридор, на ходу цепляя с вешалки пальто. Ключи упали с тумбы, ударились о пол, но я почти не услышала.
— Это не я, — сказал Мирон.
Я замерла.
— Что не ты?
— Не верь... отчету.
Последнее слово распалось на кашель.
Я прижала телефон к уху так сильно, что заболела кожа.
— Какому отчету? Мирон, не отключайся. Что случилось?
В трубке послышался грохот. Кто-то крикнул: «Назад!» Потом связь на миг захлебнулась треском, и я различила только обрывки: «сектор», «газ», «не открывать».
— Мирон!
— Синий... — Он закашлялся, глухо и страшно. — Агния, синий...
— Что синий?
Ответа не было.
Связь оборвалась.
Я несколько секунд смотрела на экран, где вместо голоса брата горела пустая надпись: вызов завершен.
Потом набрала его снова.
Один гудок.
Второй.
Третий.
Никто не ответил.
Я не помнила, как надела ботинки. Не помнила, как схватила сумку, документы, телефон, который продолжала сжимать, будто могла силой заставить Мирона вернуться на линию. В лифте я звонила ему снова и снова. Потом в учебную часть. Потом на общий номер центра.