Улетая дней на десять, Юрий Алексеевич решил сделать что-то семейное-приятное. Из машины позвонил в госпиталь ВВС и пригласил Ксюшу в Серебряный Бор.

— Кстати, ты уже довольно большая девочка. Если вдруг обзавелась кавалером — приводи, не съем!

— Вы с мамой заодно. Она то же самое говорит. Это ведь не приглашение, а вопрос: есть такой кавалер? Достоин ли он зачать внука для великосветской семьи Гагариных?

— Если мама его задала, ей и отвечай. Верю, мне расскажешь первому и без нажима. Тем более, не из ординаторской, где все ухо клеят.

— Да нет никого… И в ординаторской, и вообще. Да, встречаюсь. Так и в меде встречалась. Пока не те варианты, чтоб вы бросились ему на шею: забери Христа ради старую деву замуж.

— Я ему брошусь на шею при единственном условии: чтоб ты была с ним счастлива. Лишь бы не голубой и не со СПИДом.

— Ох, какие строгие критерии! Постараюсь. И на ужин приду. В субботу, хорошо? В Серебряный. Мама новой машиной похвастается.

Их коттедж в парковой зоне на западе столицы утопал в соснах и был не столь роскошен, сколь уютен. На две трети первого этажа занимал здоровенный гостевой зал с камином, смежный с просторной кухней-столовой.

За годы, проведённые на крупных административных должностях после ухода из Звёздного, Гагарин обзавёлся многими сотнями знакомых. Десятки из них набивались в близкие друзья, но он не допустил никого. А вот Леоновы, Нелюбовы, Быковские, Береговые, Поповичи, Феоктистовы, Егоровы (правда, Боря Егоров уже развёлся с Фатеевой и женился на другой актрисе) собирались в Серебряном часто, заглядывая то отдельной семейной парой, то сразу толпой ветеранов космоса и их половинок. И хоть все катались за границу, были обеспечены доходом, должностями, жильём, машинами и импортным шмотьём, здесь вели себя просто, даже Алла. Это на посольских приёмах она несла себя, ни на йоту не уронив по сравнению с прежней Первой Леди СССР, супругой дорогого товарища Генерального секретаря ЦК КПСС, пускала пыль, как дымогенератор на сцене пускает дым во время выступления вокально-инструментального ансамбля. Дома одевалась обыденно, не обвешивалась бриллиантами, не пыталась подчеркнуть, что при зарплате мужа, а ему сохранено генерал-полковничье содержание с должностью в ВВС и надбавкой за учёную степень плюс хороший кусок за Госкомитет и ЦК, да вдобавок её получка полковника медслужбы, в сумме они живут более чем пристойно по советским меркам. Всё происходило демократичнее, женщины кучковались на кухне, приготавливая на стол и обмениваясь сплетнями, жаловались на детей, самые успешные хвастались внуками. Мужчины курили, степенно обсуждая дела куда более глобальные, играли в бильярд. При желании топилась банька, парились и лишь после шли за уставленный яствами стол. В СССР восемьдесят четвёртого года с большего был преодолён продовольственный кризис шестидесятых, хотя бы пара-тройка сортов неплохой колбасы по доступной цене всегда имелась любом сельповском магазине, но культ застолий выжил и сохранился. Даже Гагарин, всегда воздержанный, прибавил десяток кило с лунной экспедиции, некоторые распустились ещё больше.