Сергей пригляделся — возмущалась та самая женщина, которая, обезумев, выбежала под обстрел и едва не схлопотала пулю.

— Давай заводи машину! Кто остается, пусть себе остаются, а мы тут и часу не задержимся! Смерти нашей хочешь⁈ — продолжала сама себя накручивать полнотелая молодуха.

Послышались приглушенные голоса, в которых сквозило недовольство. По большей части роптали женщины, что неудивительно. Мало того что несколько дней провели с минимумом удобств на не приспособленных для проживания посудинах, так еще и арачи расстарались на славу.

— Мила, ты чего разоралась? Брыль, а ну приструни свою бабу, не на базаре! — как видно признав вновь прибывших, выкрикнул Высек.

— Ты, Высек, за своей бабой смотри, — огрызнулся Брыль, — со своей я и сам разберусь. — Но жену все же слегка дернул за рукав, эдак чтобы не особо заметно.

— Значит, так. Никто и никого здесь силком держать не станет, — подняв руку, чтобы привлечь внимание, возвысил голос Сергей. — Если пожелаете, то с первым пароходом отправитесь обратно. Мое слово крепкое, о том вам каждый скажет. Насчет арачей не беспокойтесь. Сюда они не сунутся, потому что тут уже земля куроки. Но захотите вы здесь остаться или нет, жить это время вам где-то нужно. Баржи встали под разгрузку, пароход отбудет только через четыре дня. Хотите — располагайтесь под открытым небом, это ваш выбор. Но зачем такие крайности, если есть дома?

— А чего это ты про соседство говорил-то, коли нам не жить здесь? — опять подала голос Мила.

— А ты, красавица, за себя говори, — возразил Сергей. — И потом, сама подумай: а ну как сейчас займешь дом да решишь остаться, а соседи не в радость? Или, думаешь, раз дома свободные имеются, то сможешь словно блоха скакать, пока не умаешься?

Толпа ответила дружным хохотом, а Мила, залившись краской, прикрылась платком. Может, ее реакция была бы иной, но Брыль так дернул жену за руку, что она едва не потеряла равновесие. Как видно, лимит на своеволие она исчерпала и больше не хотела испытывать терпение мужа.

Первыми район причала покинули холостяки, которых увел старичок, комендант мужского общежития. Пожилые люди в Домбасе были диковинкой. Да что там, с первой партией их приехало всего трое, а в нынешней и вовсе не было ни одного. Но народу не хватало, а потому занятие находилось для всех.

Следом потянулись одинокие женщины. Их уводила Ляля, из бывших падших, пока еще не нашедшая себе пару и заведовавшая женским общежитием. Ляля умудрилась организовать повозку, на которую ее подопечные уложили свои нехитрые пожитки.