Весна принесла в жизнь Ани не только капель за окном, но и неожиданную посылку от двоюродной тётушки, эмигрировавшей во Францию ещё в девяностые. В аккуратной коробке, перемотанной шпагатом, среди открыток с видами Парижа и баночек домашнего варенья лежал старинный хрустальный флакон причудливой формы — в виде свернувшейся кошки — с остатками засохших некогда духов внутри и полустёртой надписью на французском на донышке.
— Тётя Валя явно перепутала посылки, — хмыкнула Аня, разглядывая флакон на свет. — Это же явно антиквариат, а не подарок студентке.
Стоило её пальцам коснуться прохладного хрусталя, привычное покалывание пробежало по коже. В нос ударил призрачный шлейф терпких, давно выветрившихся духов, а в голове раздался невероятно томный, певучий женский голос с лёгким французским акцентом:
«Enfin! Наконец-то, дорогуша, хоть какое-то приличное общество после стольких лет в этой пыльной коробке!»
Аня едва не выронила флакон от неожиданности.
— Только не снова, — простонала она, чувствуя, как знакомая волна чужого присутствия растекается по венам.
«Меня зовут Жаклин, cherie, — представился голос с придыханием, полным драматизма и явного самолюбования. — Первая красавица парижских кабаре тысяча девятьсот двадцать пятого года, если это имя вам о чём-то говорит. А теперь, будьте так любезны, покажите мне зеркало — хочу взглянуть, в какую оболочку меня на этот раз занесло судьбой».
Жаклин при жизни была звездой одного из самых модных кабаре довоенного Парижа — рыжеволосая, с точёной фигурой, дерзким взглядом изумрудных глаз и репутацией роковой женщины, разбившей не одно аристократическое сердце. Обладая острым умом под маской легкомысленной кокетки, она виртуозно управляла мужским вниманием и была известна своим безупречным вкусом в моде — говорили, будто именно она первой в Париже осмелилась укоротить подол платья на целых пять сантиметров, вызвав скандал в консервативных кругах.
Уже на следующее утро Люська застала преображение подруги с открытым от изумления ртом. Аня критически осмотрела свой скромный гардероб, безжалостно забраковала половину вещей («Дорогуша, эта серая кофта достойна лишь тряпки для пыли, а не приличной девушки»), перешила старую блузку в подобие модного топа при помощи одних ножниц и заколки, и вышла из комнаты с новой, покачивающейся из стороны в сторону походкой, будто шла по невидимому подиуму.
— Ань, ты решила стать блогером по стилю, что ли? — ошарашенно спросила Люська, разглядывая внезапно преобразившуюся подругу.
«Скажи ей, что элегантность — не роскошь, а необходимость, дорогуша», — подсказала Жаклин.