— Ешь, а я буду говорить.

Старик вцепился в еду на редкость крепкими зубами.

— Ты попал в систему, цифры и буквы, что перед глазами, это интерфейс… система была всегда!

По проспекту проносились машины, мимо ходили люди, а я всё говорил и говорил, хотелось бы верить, что доходчиво, Митрич слушал, допивая чай. Под конец, чтобы он поверил, я материализовал в руке бумажный стакан с кофе и сделал глоток.

— О-ой! — старик отшатнулся. — Да ты никак фокусник? — я усмехнулся.

— О чём я только что говорил?

— Дык, система какая-то, вездесущая… Мы защитники, должны бить каких-то тварей, если пробьются в наш мир, а может, ты на голову того… не того? — сжавшись выдал Митрич.

Насколько мне известно, система против огласки, то есть я не могу прийти на телевидение или в газету и продемонстрировать свои возможности. Вездесущая наложит на меня огромный штраф, а может даже объявить нарушителем, со всеми вытекающими. Обыватели же, ничего толком не увидят и не поймут, она замылит им глаза и уши. Но уйти порталом с оживлённого места, мне никто не запретит, желательно конечно не светиться, закуток между павильонами как раз для этого подходит.

Я коснулся стенки, сквозь открывшийся портал показалась заснеженная опушка леса, пока Митрич раскрывал рот для крика, схватил его за руку и протащил на ту сторону.

— А-а изверг, чего творишь?

Он попытался вырваться, я не стал держать, и старик шмякнулся задницей в сугроб. Пуховик не выдержал такого испытания, лопнув на спине, но Митрич этого не заметил, принявшись озираться. Портал, разумеется, схлопнулся.

— Господь всемогущий! Где я? — он окинул взглядом поляну и стоящий за ней лес. — Куда нечистый притащил?

— Восточная Сибирь, — спокойно произнёс я. — Мы перешли сюда порталом, я тебе про них рассказывал.

— Так, я ж думал ты сектант какой, хочешь в общину свою затащить! Вот же учудил, — не успокаивался старик.

— Это система, а не община, хотя такие тоже есть, кланами зовутся. Люди живут, развиваются, можно и одному, я уже около полугода как суть получил, помолодел лет на десять, — подойдя к сидящему в сугробе Митричу, протянул руку, тот боязливо подал, рывком поставил его на ноги. — Твоя немощь скоро пройдёт, молодым козликом бегать будешь и хорошо зарабатывать.

Старик смотрел на меня недоверчиво.

— Кем трудился, до того как… ну? — я ткнул в засаленный пуховик.

— Обувщик я, сапожником всю жизнь в каморке просидел…

— Значит, будешь портным, — легко заключил я. — Митрич захлопал глазами. — Вот, — в моих руках, появился рабочий бушлат, обывательский, из запасных. — Возьми в руки, — тот испуганно подчинился. — А теперь прочти строчки перед глазами.