Иван заглянул в глаза ощерившегося в зверином оскале итальянца и горько усмехнулся:

— Да не гляди ты на меня так. Неужели ты думаешь, что после того как вы умышляли против великой княгини, вас станут потчевать пирогами? Знали, в какие игры играете.

— Ну я, по крайней мере, действовал честной сталью и пулей.

— Ткнуть шпагой или выстрелить из-за угла ты называешь честным? — нахмурился Иван, осознав, что именно сейчас сказал этот хлыщ с итальянским акцентом.

— Но ведь это куда честнее, чем травить ядом, — продолжал гнуть свое убийца.

Странное дело, но Иван отчего-то поостыл, стал воспринимать его уже не так враждебно. Попытался понять, в чем дело. Яд, свинец, сталь — без разницы, как именно хотели убить Хованскую. Ведь это привело бы к одному и тому же результату. И только осознав, что оба покушения с участием вот этого человека случились еще до беременности Ирины и не могли угрожать его дочери, понял причину подобного своего отношения.

Нет, ему не наплевать на Хованскую. Она ему даже нравится. Но вот ни преданности как к госпоже, ни любви как к женщине он к ней не испытывал. Случись она в беде, и он помог бы ей без раздумий. Впрочем, и помогал, рискуя жизнью. Но вот ненависти к покушавшемуся и желания за нее порвать всех и вся у него нет. А вот за дочку…

Кстати, а как ее зовут-то? Надо же. Как он мог даже не спросить имя. Ладно. Спросит. Потом.

— Ты ведь любовник княгини, — между тем, облизнув пересохшие губы, продолжал итальянец.

— И что с того?

— Можешь обещать быструю и честную смерть, если я буду откровенен?

— Ты верно заметил, я ее любовник, но не фаворит, а потому влияния на нее не имею. Очень сомневаюсь, что ко мне кто-то прислушается.

— Она прислушается, — убежденно произнес раненый. — Коль скоро сумела настоять на том, чтобы отправить под твоим началом экспедицию на Урал, то и тут послушает. Ты ведь ее не разочаровал. Вот и теперь… Ы-ы-ы!

Угу. Беседовать-то они беседовали, но Рудаков при этом делал свое дело. Причем без обезболивающих. Для палача ли он сейчас старался или для честной стали, не имело значения. Он подходил к своим обязанностям со всей серьезностью. Этого пациента ему не спасти в любом случае. Но ведь на нем можно приобрести кое-какой опыт.

— Я уверен, что это именно ты сумел добраться до нас, — отдышавшись, продолжил Марио. — Другие пытались сделать это раньше, и все без толку. Я прав?

— Допустим.

— Я прав, — покачав головой, уверенно произнес убийца. — Так что она к тебе прислушается.

— Сомнительно.

— Странный ты. Другой бы уже пошел на сделку.

— Я не другой и словом своим дорожу. Ты же просишь о том, чего я обещать никак не могу. Для княгини я просто игрушка, и не более.