Когда же Иван поднялся на ноги и, прихрамывая, сам отправился в уборную, будущий доктор не выдержал и потянул его на честный разговор. Пообщались. Карпов, не чинясь, под страшную клятву поведал, что, мол, случаются порой у него озарения, природу коих он не ведает.

А вот рассказывать о том никому не следует. Мало ли. Кто-то признает, что на него снизошла божья благодать. Другие решат, что это проделки нечистого. Лучше бы избежать расспросов. И Павел Валентинович как человек образованный должен это понимать. И подлекарь понимал. Но это вовсе не означало, что он отстанет от Ивана.

Вот так и началось их близкое общение. Кстати, с Рудаковым Карпов был куда как более откровенен, чем с тем же горным инженером Крапивиным. Нет, по части добычи золота Иван выдал инженеру все, что только знал. Но вот в секреты выплавки железа и стали посвящать не собирался. Это и самому пригодится.

Судя по тому что Павел пару месяцев весьма вдумчиво общался с бабкой-травницей, беседы с новым знакомым пошли ему на пользу. Похоже, молодой медик решил написать труд о совмещении научного и народного подходов. Ну что тут скажешь. Не быть ему профессором. Несмотря ни на какие результаты, не выстоять ему против именитых научных умов.

Зато Иван получил в отряд вполне адекватного медика. Шутка сказать, но за все время у них практически не случалось расстройств желудков. Нет, что-то там, конечно, присутствовало, это неизбежно, но массового характера так и не приняло. Без всевозможных ран также не обошлось. Однажды даже серьезно так рассекло работнику ногу. Хорошо хоть не сломало. И ничего, покрутился на хозяйстве, а сейчас уже бегает с тачкой.

Н-да. Все же скорее отбегался. Вон его труп лежит, прикрытый рогожей. Это он поймал первую стрелу. Не повезло, что тут еще скажешь.

Дверь лазарета отворилась и на пороге появился еще один работник. На голове повязка с красной отметиной. Не иначе как стрелой оцарапало. Удачно, чего уж там.

Внутри благодаря большому окну, выходящему конечно же во двор, было достаточно светло. Разве только из-за распахнутых створок говорить о стерильности помещения не приходилось. Ну да стекол у них нет. Обрабатывать же рану при свете лучины или свечей тоже не дело.

Эка он споро ковыряется в плече раненого. Это вновь предложение Ивана использовать во время операций опиум. Вот так враз на эту заразу не подсадишь. А правильно подобранная дозировка позволяет отправить раненого в нирвану, не боясь вызвать у него болевой шок.

Надо же. На голове на пиратский манер повязан платок. На лице льняная маска. При входе висит рукомойник конструкции Ивана. Их в экспедиции целых три. И мыла запас был изначально. Потом еще наварили. Главное, знать как. Иван знал.