— Не… Тебе воды жалко?

— Просто я за нормальный завтрак, раз уж…

— Мне нужно что-то делать, — проигнорировав мои намёки и бесцеремонно обрубив фразу на самой важной части, лисичка заговорила громче и быстрее. Задумала невероятное, можно было не сомневаться. — Я как представлю — целый день сидеть дома, смотреть сериалы, пить вино, есть, разговаривать. А время! Фара! Время же! Оно уходит. Мы его сливаем в отстойник.

— Ну… Давай сходим куда-нибудь, — неохотно предложил я, прислушиваясь к завыванию ветра за окном.

— Нет! Не хочу никуда идти…

— А что тогда?

— Не знаю. Но мне претит сама мысль о безделье, — она уже умудрилась съесть почти половину сыра и с удивлением рассматривала надкусанные углы.

— Всегда можно забить на отдых и заняться работой.

— Да ты что⁈ — Сашка вскочила, снова направляясь к холодильнику. — У нас же выходной. Никакой работы.

— А отдых тебя не устраивает? Наши разговоры, блаженная лень? Нужно обязательно завоёвывать мир даже из дома, даже в такой тихий день? Умерь свою активность, дай организму прийти в себя. Хочешь, достанем настолку? Или разберём старый книжный шкаф — у меня руки не доходят уже год как. С чего вдруг тебе не хочется завернуться в плед и просто ничего не делать?

— Не знаю. Что-то внутри грызёт. Сорвалась бы и… И… И не знаю. Понеслась бы с горы кувырком, вспахала поле, переплыла реку. Что угодно, лишь бы…

— Что случилось, Саш? — я бросил кружку в раковину, отодвинул лисичку от холодильника и прикрыл его. — Ты ещё вчера была сама не своя.

— Они все дураки, Фар! Все… Сил никаких нет, — она котёнком ткнулась в мою грудь и сжала кулачки, уперев их в живот.

— Просто их много, а ты одна. Вот и всё. Давай мы приготовим что-то нормальное и спокойно поговорим? Расскажешь мне, пожалуешься. Вдруг полегчает?

— Полегчает. Но только на сегодня. А потом? — глаза её болотно-коричневые смотрели на меня с надеждой. Она ждала слов ободрения, обещаний, которые не могли сбыться, а я не собирался ей врать.

— А потом ты снова придёшь ко мне, достанешь эту дряхлую футболку, завернёшься в одеяло и проведёшь день в тишине. Лечебной, прошу заметить, — я осторожно щёлкнул по её носику с бледными отметинами летних веснушек, с которыми Сашка боролась приблизительно всю жизнь.

— Сделаешь этот свой суперомлет? — попросила она, наконец-то успокоившись и обняв меня.

— Если поможешь.

— Что ж…

Этот день начался не так, как все другие, проведённые вместе. Начался ещё вчера, когда Сашка ворвалась в квартиру, усыпанная снегом, румяная, и с огромной коробкой пирожных. Она почти никогда не ела сладкое — не любила. А вечером, после ужина, поместила в себя одно за одним четыре штуки кондитерских творений разных видов и цветов. Даже самое большое, медовое, — хотя дома мёд я даже не держал, чтобы он не попался лисичке на глаза, настолько между ними не было и капли любви. Пришлось сделать вид, что ничего необычного не произошло. Стратегия сработала — в спальню мы отправились мирно, и Сашулька улыбалась.