В Фергане такое бывает не очень часто. Если снег идёт, то очень куцый, мелкими снежинками, чаще крошками на них и не похожими вовсе, и быстро тает. Так что часть моего детства прошла в тоске по настоящей зиме, и теперь я наслаждаюсь каждым белым, холодным днём.

Осторожный шорох и тихие шаги позади намекнули, что я уже бодрствую не один. Сашулька подобралась почти незаметно, ласково обхватила мою руку и прижалась к ней всем телом так, что я почувствовал сквозь футболку мягкую, тёплую грудь, упирающуюся в меня повыше локтя. Голова же опустилась на плечо. Сдавленно выдохнув, она пробормотала сонно:

— Что ты там пытаешься увидеть?

— Просто нравится смотреть на снег…

— И всё?

— И стоять на этом ковре, — улыбнулся я, пусть никому и не видно было. Ковёр я покупал давным-давно, с несколько детским желанием ходить босиком, утопая в ворсе, как в траве. Мягко, приятно. И не только ходить, но и лежать. О, сколько часов мы с лисичкой провели на нём с бутылками вина и в совершенно безобразном пьяном веселье!

— Это мне тоже нравится, — Саша прижалась сильнее, и я внезапно ощутил непривычную тяжесть внизу живота. Прислушался к себе, но наткнувшись на очевидный намёк, постарался сосредоточиться на снежной ночи за окном. — Я уснула, да? Опять…

— Опять, — подтвердил я, имея в виду два предыдущих раза, когда она точно так же отключалась задолго до полуночи. — Ложись обратно.

— А который час?

— Около двух.

— И ты не спишь?

— Не-а.

— Снег… Ещё бы ты спал, — лисичка отпустила меня и поплыла в сторону кухни. — Я попить.

Мне оставалось только пожать плечами и хмыкнуть: никто не знал нас так хорошо, как мы сами. И ничто ведь не помешало — удивительно до сих пор — ни пятилетняя разница в возрасте, ни разное воспитание и темпераменты. С первого дня знакомства, мы с Саней будто срослись, обрели несуществующую сестру и брата и пронесли эту дружбу до сегодняшнего дня, а это без малого десять лет. Не дав мне додумать, лисичка вернулась с бутылочкой воды, забралась в постель, будто всё ещё спала и принялась заворачиваться в одеяло.

— Ну, Фар… Иди спать. Я не усну, если кто-то будет болтаться по комнате, — буркнула она в одеяло, уже почти погрузившись в сон. Так происходило из раза в раз, только я не припомню, чтобы у Саши были проблемы со сном — она могла отключиться везде, в любой момент: сидя на рюкзаке посреди аэропорта, подпирая стену в универе, устроившись в уголочке сиденья метро, на десять минут в такси, в очереди к доктору… Ничто ей не мешало, если хотелось отдохнуть.

Задвинув одну штору, ту, которая затеняла край кровати, где улеглась Сашулька, я устроился рядом, как мы любили — непонятно каким образом вывернувшись, чтобы не мешать друг другу, но быть в досягаемости. Так что голова моя оказалась на уровне её поясницы, а ноги в противоположном углу — размеры лежбища позволяли. Лисичка долго и упорно ворчала, перебирала одеяло и успокоилась только тогда, когда рукой добралась до меня и пальцами запуталась в волосах. Как раньше, во времена студенчества. А я, испытав позабытую негу и накрывшись волной спокойствия вместо пледа, под которым спал только в декабре, — отдался сну.