Меня пробил озноб. Ее последние слова настораживали. Но в душе теплилась надежда, что это лишь пустой звук, благодаря которому она не казалась унижена.

[Теперь он будет следовать за тобой немой тенью. Теперь его господин. Тебе он подчиняется желанию.]

ты

по собственному

Я не видел рыцаря, но чувствовал, будто он прямо здесь и сейчас стоит передо мной, склонив голову в знак полного вверения своей судьбы в руки. От прилива энергии не осталось и намека. Тело снова стало ватным. Звуки смешивались. Я… Слишком много событий для одного дня. Усталость от исчерпанной выносливости накрыла меня.

[Поздравляю, ты ведь победил? Верю в тебя. Перед своим полным забвением, перед рассеиванием посмертной магии, отвечу, наверное, на интересующий вопрос «откуда я всё знаю»: не забыл, что я — менталист?]

***

Как только Кагерон услышал последнюю фразу испарившегося из его головы голоса, ноги стали будто из желатина. Адреналин отступил, на его место пришла жуткая слабость вперемешку, неожиданно, с сонливостью. Глаза видели только расплывающуюся точку впереди, мозг растягивал мысли как резину в жаркий день, отказываясь нормально думать. Он пытался сопротивляться, чтобы остаться в сознании, но это было не под силу ему. Мышцы тела расслабились и он упал. Но боли от падения не почувствовал. Когда сознание отключилось, всё, что он хотел, — это спать.

Когда он очнется, уже поздно было бы уходить из башни, ведь она уже растворилась, как сахарная вата в воде. Хотя, можно не беспокоиться об этом — он и так проснется дома.

А проснувшись, ещё долго не увидит человека кроваво-красных доспехах.