Он резко развернулся и зашагал прочь. Шаги тяжёлые, размашистые. Она смотрела на его широкую спину, обтянутую чёрной курткой, и не двигалась с места. Раз, два, три, четыре, пять шагов... А потом он остановился. Медленно, очень медленно повернулся вполоборота. Фонарь моргнул, выхватывая из темноты резкие черты его лица — перекошенный рот, побелевшие скулы, глаза, полные презрения.

Он окинул её взглядом с ног до головы. Медленно, словно оценивая степень её безумия. Задержался на лице. Впился взглядом прямо в её глаза. И процедил сквозь зубы, искажая слова в злобном оскале:

— Ты совсем берега попутала, малахольная? Ещё раз увижу твою тупую физиономию рядом с собой — я тебя в асфальт закатаю. Это не угроза, поняла? Это, мать твою, обещание. Не лезь ко мне. Забудь дорогу. Забудь вообще, что видела меня когда-то. Потому что в следующий раз я церемониться не стану — пойдёшь домой без своих кудряшек, ясно тебе? Думаешь, ты особенная? Думаешь, тебе можно за мной таскаться? Ты — никто. Ошибка природы, которую я больше не намерен терпеть. Исчезни. Сдохни. Провались. Мне плевать, что с тобой будет. Просто уберись из моей жизни.

Он отвернулся и ушёл. На этот раз — не оборачиваясь. Шаги стихали в глубине переулка, а она всё стояла под моргающим фонарём, глядя в темноту, где растворился его силуэт. Сердце всё ещё колотилось где-то у горла. Плечи болели. В горле стоял комок. Но на губах — совершенно неуместно — расцветала странная, едва заметная улыбка.

Она знала. Знала с самого начала. Его слова — пустые. Его жестокость — напускная. Он просто защищается. Просто боится. Просто не готов пока принять ту огромную, всепоглощающую любовь, которая связывает их. Но однажды он поймёт. Однажды он устанет бороться. И тогда он придёт. Она будет ждать. Она будет рядом. Она будет терпеливой. Как была терпеливой все эти недели. Потому что их любовь — это не вопрос выбора. Это судьба. А от судьбы не убежишь. Даже если очень хочется. Даже если бежать со всех ног.

Он ещё не знает, но он уже её. Просто пока не осознал.

Она круто развернулась на каблуках, отчего длинная юбка закружилась вокруг ног. Куртка старшего брата, небрежно накинутая на плечи, сползла и упала на мокрый асфальт. Девушка замерла, глядя на тёмную ткань, распластавшуюся у её ног, и тихо, почти интимно рассмеялась, наклоняясь за ней. Она отряхнула куртку от капель влаги и вытянула перед собой, держа её за плечи, словно партнёра по танцу.

— Что ты говоришь? — игриво переспросила она у вещи, чуть склонив голову набок. В её глазах плясали те же искры безумного счастья. — Хочешь со мной потанцевать? Ох, я даже не знаю. Уже так поздно, мама волноваться будет... Да и холодно... Хотя...