чувств к нему она не испытывала. Примерно то же самое я чувствовал по отношению к Кристине, вот только люблю я Вику. И сейчас я это понимал так же отчётливо и ясно, как то, что предал её доверие. Надеюсь, мы оба сможем стереть из памяти всю эту грязь. И речь не только об измене — её запой тоже неслабо остудил мои чувства. Не так-то просто любить вечно пьяную, отвратительно пахнущую девушку, которая выражает по отношению к тебе лишь презрение и хамство. За окном начало темнеть, когда Вика впервые пошевелилась. Да я и сам успел задремать, хотя от шороха моментально проснулся. Она сидела на диване, укутавшись в одеяло, и не сводила с меня взгляд. В сумерках её глаза блестели, но мне и не нужно было их видеть, я всё прекрасно чувствовал. — Как ты? — тихо спросил я. — Не знаю, — пожала она плечами, и одеяло вторило шорохом. — Я будто очень долго спала и видела сплошной кошмарный бред. — Будем считать, что так и было, — кивнул я и поднялся с кресла. — Не уходи, пожалуйста, — едва слышно попросила она. — Разве не этого ты хотела всё это время? — сухо спросил я. — Прости меня, прости… Я такая дура! — и наконец она разревелась. Это был не тихий плач в подушку, а настоящая истерика. Вика выла, кричала, её тело трясло, а слёзы катились без остановки. Сквозь этот рёв, надрыв, она постоянно пыталась что-то сказать, но выходило плохо и совсем ничего не понятно. А я вновь вернулся в кресло и молча ждал, пока всё закончится. — Завтра я уеду, — произнёс я, когда Вика затихла. — Понятия не имею, сколько продлится рейд. Надеюсь, мы не погибнем, и я вернусь, надеюсь, я смогу отыскать Ярослава. Но если по моему возвращению я вновь застану тебя такой, ты больше никогда не увидишь ни меня, ни его. Вместо ответа, девушка подскочила с места и метнулась ко мне. Она плюхнулась на пол и спрятала лицо у меня на коленях. — Никогда, — глухо произнесла, а затем подняла лицо и посмотрела мне в глаза умоляющим взглядом: — Слышишь⁈ Больше никогда! И камень, что весь этот год находился у меня в груди — рухнул, рассыпался в прах. По телу распространилось приятное тепло, не физическое, скорее, ментальное. Я обнял свою Шизу, а она снова заплакала. Только теперь уже тихо, по-домашнему, с неким облегчением. * * * — Мусор захвати! — крикнула Вика из спальни. — Всё равно тебе по пути. Я почесал переносицу, рассматривая три картофельных мешка, до отказа набитых различным хламом и пустой посудой. — А ты не могла их поменьше сделать? — уточнил я. — Мне это всё не поднять. — Что? — выглянула она из комнаты