— Надеюсь, вы убьете меня и победите. Но увы, поддаваться не буду.

— Ты хочешь умереть? — не понял я.

— Все бессмертные, сохранившие остатки человечности, в глубине души желают умереть.

Странный он. Очень непохожий на остальных и оттого не менее жуткий.

— А что, Эрдамона Белара и отца Малькольма уже недостаточно? — более-менее оправился от шока Эстир, не сразу заметив, как вернувшийся Фройлин воткнул ему в грудь кубок с вином, намеренно пролив половину.

— Положение отца Малькольма в последние дни незавидное. После той обличающей «исповеди» Гундахара многие боги заимели на него зуб и намеревались убить, но Зилоту удалось убедить их предоставить ему еще один шанс. Однако, к сожалению для бывшего главы Святого Трибуна, он и во второй раз достаточно слабо себя проявил. Что с ним будет теперь — вопрос остается открытым. Лично я бы ставил на то, что его не обнулят, а скорее пошлют в самоубийственную миссию. Скажем, устроить диверсию на территории Вергилия.

— Ты так откровенно обо всем рассказываешь, — хмыкнул я. — Попахивает дезинформацией.

— Отец Малькольм — гнилой человек. Алчный, подлый, жестокий, мелочный. Мне абсолютно плевать на его дальнейшую судьбу.

— Ясно. Ну а Эрдамон Белар?

— С этим поинтереснее.

Поведя ладонью, Вестник вежливо пригласил нас к своему костру, куда, не без опаски, мы с Гласом и направились. Под удивленные взгляды солдат Доминиона, искренне недоумевающих, какого черта мы прогуливаемся по их территории.

Я сел на пенек возле берега реки. Следом в моих руках оказалась тарелка с жареным мясом и печеным картофелем.

— Насчет Эрдамона, — продолжил Митрас, нарезая баранину для шамана. — Как показала практика, он талантливый политик, но не очень грамотный полководец. Не знаю, быть может, ввиду возрастных изменений или личной заинтересованности он допускает ошибки, которые катастрофически плохо сказываются на могуществе клана. Немного поздновато, но до Зилота дошло, что в отличие от руководства Небесного Доминиона, ваш глава — господин Август Тарн, все это время поступал поистине мудро: он дважды передавал командование войсками Гундахару и был готов подчиняться его приказам. Потому что именно так и должно быть, ибо политика и война — разные виды искусства. Один определяет «зачем», второй — «как». И ни тот, ни другой друг другу не мешают.

— Все по Сунь-Цзы.

— Видимо, умный был человек, — склонил голову Вестник. — Собственно, я — ваш вражеский «Гундахар». Тот, кто будет командовать войсками Небесного Доминиона и непременно попытается вас обнулить при следующей встрече.