— Привет, Сатир, — поздоровался я. — Ждете кого?

— Вас, — честно ответил мужчина, остановившись напротив.

— Нас? И зачем же?

Повисла короткая пауза — полная недоумения с одной стороны и неловкости с другой.

— Не буду ходить вокруг да около, Влад, поэтому скажу прямо: Август приказал никого из вас сюда не впускать. Так что прошу меня извинить, но сегодня вы внутрь не попадете.

— О как, — произнес я, между делом отмечая, что мой внутренний «котелок» негодования начал стремительно закипать. — Ничего не сказал, никому не написал и вместо этого послал нам навстречу целый отряд?

— Получается так.

Из приоткрытой створки врат дохнуло затхлостью; сбоку журчал по трещинам в скале крошечный ручеек.

— Любопытно. А он там, случаем, ничего не перепутал? Или, быть может, просто встал не с той ноги?

— Вопрос не ко мне. Лучше сам задай его главе клана при встрече. В более уважительной форме.

— Хорошо, допустим, — без тени доброжелательности ответил я. — Но что если мне все равно туда надо? Будете останавливать?

Десяток ветеранов за его спиной сжали рукояти мечей. Не в качестве угрозы, а скорее от нервов: именно в это самое мгновение на них посмотрел старый игв. Бывший генерал армии нежити Рамнагора, чей грозный взгляд, само собой, не сулил им ничего хорошего. Как, впрочем, и криолитовый кол, украдкой прочертивший на камне глубокую борозду.

— Эо, мы друзья, — мягко сказал Сатир. — И мне бы очень не хотелось до этого доводить, но, если придется, мы будем вынуждены применить силу. Это принципиальный вопрос.

— «Принципиальный вопрос», — чувствуя нарастающий гнев, я шагнул ближе. — Интересно получается: значит, сперва мы вытаскиваем твою задницу из застенков «Райза», потом ты веселишься вместе с остальными офицерами у меня дома, а теперь готов «применить силу»?

— Я повторюсь: мы друзья, — ответил глава службы безопасности. — Но и ты пойми: я подчиняюсь Августу. Мы знакомы уже более тридцати лет, вместе прошли через огонь и воду. И потому если он велел не пускать вас к крилах, а как можно скорее сопроводить на собрание, то я сделаю все, чтобы его приказ был исполнен. Ничего личного.

— Ясно.

Без понятия, была ли следующая произнесенная фраза исключительно моей или же на эмоции каким-то образом повлиял паразит, но, подойдя к Сатиру вплотную, я мрачно добавил:

— Может, тогда обойдемся без дипломатии?

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я вас всех сейчас перебью. Потом отправлюсь под гору и буду уничтожать крилах до тех пор, пока Гундахар не скажет: «достаточно».

На участке перед вратами воцарилась гробовая тишина.