Семь императоров, семь ключей. Убил на это целый день… Ну вот кто придумал прятать ключ в бункере, созданном на высоте пяти тысяч метров в самой высокой горе континента? Ещё и попасть туда легко не получилось. С Юкио два часа убили на поиски и прорыв в самое защищённое место этого мира. По крайней мере по моей личной градации, которую я составил после всего, что я видел.

Дальше настала очередь половины трактата Архаритов. Я появился в зале их совета и услышал обречённые вздохи.

— Это наша святыня, наша надежда. Она спасала нас все эти годы, она подарила знания и свет во тьме приближающегося будущего… — начал было Первый, но я остановил его, подняв руку.

— Я не забираю у вас вашу святыню. Я собираюсь восстановить её.

С этими словами я доставал один за другим семь ключей. «Ключики» выглядели по-разному. В основном это были артефакты, внутрь которых запечатали куски второй половины трактата. За содержащейся в них божественности, они ни чуть не испортились. А вот сами ключи выглядели паршиво. Всё же творение бога и творения магов простых смертных имеют разные сроки жизни.

На глазах у Архонтов я уничтожил меч и вытащил кусочек свитка из рукоятки, раскрыл медальон и все прочие легендарные артефакты, хранящие внутри себя отрывки второй части трактата. Стоило им оказаться на свободе и поблизости от цельного куска трактата, как они ожили. Задрожали, потянулись друг к другу. Сияние магии окутало их, и куски срослись обратно.

Трактат восстановился, позволяя последователям традиций прошлого узреть чудо, о возвращении которого была написана не одна сотня молитв.

— Сегодня — великий день… — спустя минуту тишины произнёс Первый и начал вслух молиться, а следом за ним и остальные прочувствовали величие момента.

И я тоже прочувствовал его, ибо мне, в отличие от них, была прекрасно видна на этом трактате, который представлял из себя «свод правил» и пересказ событий, что уже давным-давно прошли, ещё одна печать. И это была печать, для открытия которой требовалась божественная энергия.

Н-да… Наивно было полагать, что среди смертных при живом хранителе мира мог когда-либо появиться божественный. А значит, эту печать Синху оставил не для них, а для кого-то другого. Кого-то вроде меня… Что ж, посмотрим, что за ней.

Я направил божественную энергию в печать на трактате, и в моё сознание врезалось магическое заклинание. Я остолбенел от неожиданности, ибо это было один в один похоже на то, что делали богини Смерти и Жизни.

Всё вокруг меня померкло, а следом я очутился на небольшом холме, с которого открывался вид на бесконечные луга.