Одним из первых решений, согласованных городским советом и представителями короля, стало строительство завода в паре десятков километров от столицы, прямо на границе со Славией. Завод был слегка необычный. Металлопроизводство, призванное штамповать тысячами перфорированные листы, что станут стенами, полом и потолком будущего морского контейнера.

Зачем же людям, живущим в тысяче километров от моря, морские контейнеры? Чтобы превратить их в модульное жильё и возвести целые временные города со всеми удобствами для сотен тысяч строителей, приехавших в столицу, для беженцев, добровольцев, переселенцев и всех тех, кто достаточно смел для новых вызовов.

Очень удобное жильё, которое можно перенести на новое место после завершения строительства нужного объекта. Временные бараки потом пришлось бы сносить или встраивать в городскую архитектуру…

Одного завода им было мало, поэтому они законтрактовали на огромные суммы несколько уже существующих, а также выкупили с аукциона больше десяти тысяч таких контейнеров, уже сошедших с производственных линий. Осталось лишь привезти их, модернизировать и смонтировать на месте временного города.

В голове у Анны был настоящий бардак. Она уже вышла с собрания, где целый час обсуждались проекты «контейнерных городов», но эти металлические короба стояли у неё перед глазами до сих пор. А ещё она уже два дня пыталась выкроить время для того, чтобы решить хотя бы для себя, в каком виде она хочет провести свою свадьбу. И самое главное — где?

Вопрос Сергея выбил её из колеи. Она, словно перегретый компьютер, заглючила, мечась от одного варианта к другому, не в состоянии остановиться на чём-то одном. А ведь ещё и медовый месяц стоял отдельным вопросом!

«Хоть в контейнере этом свадьбу проводи…» — покачала она головой и замерла напротив двери.

Эта дверь вела в комнату Альмы. В отличие от всех остальных, она отказалась переезжать. Переживая горе и утрату, Альма день и ночь плакала над кроваткой дочери и её новыми игрушками. Однако сейчас вместо привычного приглушённого плача Анна услышала то, что поразило её не хуже удара током, — детский смех…

— Альма? — влетела в её комнату Анна, даже не постучавшись.

Она переживала, что от горя девушка могла сойти с ума и совершить какую-нибудь глупость, но…

— Тётя Аня! — помахала ей фиолетовым кракозяброй девочка.

— Магдалена! Солнышко наше! Ты тут! — рухнула на колени Анна.

Альма не могла ничего сказать, вся залитая слезами и обнимающая свою дочь так крепко, что та едва сумела высвободить руку и поздороваться с пришедшей к ним тётей.