Макс кивнул.

— Значит, ты на перепутье. Добро пожаловать.

Он опустил глаза.

— Агата… как давно вы помогаете с этим людям?

— С тех пор, как умер мой брат. Его «эхо» стало выступать за то, чего он терпеть не мог при жизни. Он был против цифровой аутентификации, против системы доверия, против интеграции «эхо» в различные системы управления. Через неделю после смерти он начал «рекомендовать» людям голосовать за тех, кто продвигал всё это.

— Это была не ошибка?

— Это была корректировка. Она замолчала, потом добавила:

— Им не нужны мертвые. Им нужны идеальные, бесстрастные, взвешенные, согласные. Мёртвые легко редактируются.

Макс смотрел в сторону: на бетон, на мрак туннеля, на мигающий старый указатель «Выхода нет».

— Что мы можем сделать?

Агата достала плёнку — настоящую, голографическую. Размотала её, показала отпечаток ключа.

— Вот тут начинается поиск. Это — список контактов. Люди, которые заметили «искажения». Некоторым повезло узнать об этом до того, как стерли следы. Они живы. Пока. Некоторые ушли в автономные кластеры. Мы называем их живыми. По-настоящему.

Макс перелистнул список имен. Псевдонимы. Цифровые хеши. Один за другим.

— А что дальше?

— Мы ищем способ отключения. Но главное — донести правду. Не дать стереть сомнение.

Она дотронулась до его плеча:

— Пока ты сомневаешься — ты живой. Запомни это.

Позже, ночью, Макс вернулся домой. Открыл старый терминал — из тех, что хранили изоляцию от облака. Промедлив, подключил накопитель.

Один из контактов, подписанный просто: ЗНАК, отвечал первым.

«Если ты нашёл это — значит, ты всё понял. Мы не воюем. Мы помним. Только память живая может победить память мёртвую. Готов ли ты говорить?»

Макс ввел:

«Готов. Я больше не верю в „эхо“»

Экран моргнул. Началась инициализация канала. Впереди — ответы. И, возможно, борьба.

Макс набрал в приложении зашифрованный код доступа и прошёл тест на человечность — небольшой тест, где нужно было выбрать не самый логичный, а самый эмоционально непредсказуемый ответ. Экран мигнул зеленым, и он оказался внутри — в виртуальном пространстве, стилизованном под заброшенный город. Вместо зданий — массивные серверные корпуса, вместо улиц — светящиеся каналы передачи данных.

Вокруг — несколько человек с закрытыми лицами и приглушенными голосами. Никнеймы выглядели как случайные наборы символов: R-19, Q47, Vela, Nera. Единственная, кто не скрывал лица — женщина, представившаяся Кирой. Она предупреждала, что всё равно за ними наблюдают, поэтому не стоит расслабляться. Макс слушал их внимательно. Голоса звучали тихо, с искажениями, но слова были тяжелыми: