Представив морды бюриков, когда они увидят принесённые документы, невольно улыбнулся. Но уже поздно. Да и схема всё равно получалась слишком уж сложной.

Ладно. Пора подниматься. Орина вон уже ворочается в спальном мешке по соседству. За стеной вовсе тихие голоса слышны. Время раздупляться и готовиться к разведке.

Атмосферненько тут, надо сказать. И не холодно. Хотя температура ночью как-то резко скакнула вниз. Настолько, что места около тепловых пушек стали пользоваться спросом.

— Тони, — когда я осторожно поднялся и вышел в коридор, из соседней комнаты показался Торванс, что сейчас находился в теле Романа. — А можно его сожрать? Совсем заколебал, сил никаких нет.

— Что? — я чуть приподнял брови. — Кого сожрать?

— Ну придурка этого, который внутри моей черепушки всё ещё сидит, — понизив голос до шёпота, мужчина ткнул пальцем в свою кудрявую голову. — Я же все его дебильные мысли слышу. И память этого дебила, раздери его ледяной торос, тоже доступна.

Несколько секунд я молча подождал, рассчитывая на продолжение. Поняв, что его не последует, решил уточнить.

— А в чём именно проблема? — на самом деле мне даже немного интересно стало. — Не можете ужиться в одном теле?

— Да не в этом дело, — махнул рукой служитель поезда из Онхейма. — Во-первых, ты бы видел, насколько он япнутый на всю его башку. Я понимаю, что мужчинам иногда нужно самоудовлетворение, но увидь та блондиночка, чего он там вытворял и как себе её представлял, она бы этому кудряшу яйца калёным железом сожгла.

Ну-у-у… Тут я поверить могу. Роман ни на грамм не выглядел адекватным. Скорее наоборот. Тем не менее, не слишком веская причина, чтобы его убивать. Каждый третий, а то и второй — похожи по своему поведению.

— А во-вторых, он слетел с резьбы и постоянно грезит твоей смертью, — ещё тише добавил Торванс. — И всех остальных перебить не прочь. Иногда саму ту Арину прикончить хочет. Постоянно пытается контроль над телом перехватить.

А вот это звучит весомо. Конечно, если собеседник не лукавит.

— Сможешь его подержать внутри? — поинтересовался я. — Хотя бы до завтра не выпускать наружу?

— Думаю, да, — наклонил тот голову. — Он сильно слабый сейчас. Но больной на всю свою голову.

— Тогда пусть посидит в ней же, — подвёл я черту. — А завтра попробуем с этим разобраться.

Как минимум — нужно проверить, насколько верны слова Торванса. По контракту, вселенцы мне лгать не могут. Но это сейчас они на русском говорят, потому что память старых хозяев тел их язык не воспринимает. Какие-то отдельные фразы эта парочка вспомнить может, но не более того. Занятная ситуация. Смотря на которую, я рад, что у нас с предыдущим владельцем тела, оказался идентичный язык.