— Буреки само са месом, — тихо пробурчал новенький, который отступил в сторону, давая женщине подойти к прилавку.

Заметив мой удивлённо-вопросительный взгляд, кореянка рассмеялась.

— Йован из Бани-Луки. Учил русский в университете, потом переводчиком работал, — сказала она с таким видом, как будто это всё объясняло.

— С малиной — то е пита, — повернул к нам голова босниец. — А бурек… Пирог то есть. Он только с мясом.

Тётушка Канн снова расхохоталась. Да так звонко, что я начал подозревать между этими двумя какую-то ещё связь помимо рабочей.

— У босанцев по разному пироги называются. В королевстве даже шутят на эту тему, — не прекращая улыбаться, женщина принялась живо объяснять. — Мол, кто-то требует всеобщего избирательного права, другие бесплатной медицины, а босанцы — «буреков само са месом».

Ну, забавно. Отчасти. Как мне кажется, вряд-ли они там все этим вопросом озабочены. Хотя, этот Йован сам пироги печёт. Видимо профдеформация.

Баня-Лука… Это ж центральный город сербской части Боснии, если память не изменяет. По крайней мере в старом мире так было. Как тут — не знаю. Я ограничился тем, что запомнил — рядом с Царством Болгарским и Афинской Республикой расположено Королевство сербов и хорватов. Лишь частично, к слову, совпадающее по своим границам с бывшей Югославией.

Никакого смысла погружаться в детали их внутреннего устройства, когда у меня груда дел и совсем немного времени, не было. Тут бы в особенностях Российской империи разобраться. Даже ещё более локально — специфике Царьграда.

— Хорошо, — улыбнулся я, заставив мужчину немного занервничать. — А пирог с малиной-то ещё остался?

Ну ничего себе он зыркнул. Потом развернулся и гордо так на кухню пошёл. Тётушка Канн правда снова едва не рассмеялась — с трудом сдержалась.

Вышел я от нёё спустя пять минут. Унося с собой десяток пирожков с мясом и четыре куска пирога с клубникой. Вернувшийся к моменту расчёта Йован, попытался вставить слово и назвать пирог «питой». Но женщина его грамотно оттеснила. Настырный он, однако. Чтобы спорить с даргом о названиях выпечки — нужно иметь храбрость. Либо весьма специфический склад ума.

Хорошо тут всё-таки. Вот вроде проблем груда, с которыми разбираться надо и те должны на голову давить. Ан нет — по барабану мне. Вернее, не совсем так. Я прекрасно понимаю, что со всей этой хреновиной придётся разбираться. Но не сомневаюсь, что у меня это получится. Никакого невроза и хаотического мельтешения мыслей в голове.

К тому же — в спальне орчанка лежит. Голая и уставшая. К ночи она будет уже бодрее. И одетой, скорее всего. Но с этим я быстро разберусь.