- Охренеть... - выдыхает хрипло.

И это одно слово делает со мной больше, чем все его поцелуи. Майка тоже исчезает. Прохладный воздух касается кожи, но мне не холодно. Мне горячо. Невыносимо горячо. Богдан склоняется к моей груди. Губы, язык, лёгкое касание зубов. Я выгибаюсь, запрокинув голову. Пальцы впиваются в его плечи. Мышцы под моими ладонями - твёрдые, рельефные. Спина - широкая, горячая. Хочется провести ногтями, оставить следы, пометить его как своего.

Одной рукой он сжимает моё бедро. Припечатывает наши тела снизу ещё плотнее и толкается в меня тазом. Богдан внезапно смещается в сторону и тянется рукой под кровать. Вроде бы вытягивает свою сумку. Слышу шуршание, потом возле моей головы появляется какая-то коробочка. Он возвращается к моим губам, но я уже не могу сосредоточиться на ощущениях. Пачка презервативов, лежащая в паре сантиметров от моего лица, буквально кричит о своём присутствии. Он знает, что делать... В то время как я просто плыву по течению и боюсь лишний раз подумать - он знает! Потому что делал это много раз. С другими. Со всеми этими девушками, чьи лифчики валялись в его комнате. Чёрт... Не могу...

Упираюсь руками в его грудь и уворачиваюсь от жадных губ.

- Стоп... Стоп!

Богдан замирает. Утыкается носом мне в скулу и шумно вдыхает сквозь плотно сжатые зубы. Чувствую, как напряжено его тело, как тяжело ему остановиться.

Что... я... опять... - голос хриплый, рваный.

Не ты, - перебиваю шёпотом. - Дело во мне. Я просто... не могу. Не готова.

Не потому, что это мой первый раз. Не потому, что это Богдан Монстров. Или... поэтому?

Чёрт... Не знаю.

Он молчит, а я уже готовлюсь к давлению, к уговорам, к манипуляциям. Жду, что он скажет что-нибудь типа «расслабься» или «я буду нежным».

Но этого не происходит. Богдан вдруг просто сдвигается в сторону и ложится на спину рядом со мной. Закидывает руку за голову.

Окей, - говорит в потолок.

Окей? - переспрашиваю недоверчиво.

Окей. Если ты сомневаешься, то я не настаиваю.

Никакого давления. Никаких вопросов. Никакой обиды в голосе. Поворачиваю голову, смотрю на него. Он лежит, глядя в потолок. Грудь вздымается тяжело, на скулах играют желваки. Ему тяжело. Очень тяжело. Но он не давит.

Мне стыдно.

Богдан...

Не, давай без анализирования. Ты не готова, я не давлю. Всё. Затыкаюсь.

- Иди сюда.

Он притягивает меня к себе. Утыкаюсь носом ему в плечо. Его рука лежит на моей талии - тяжёлая, уверенная. Чувствую, как его сердце мощно стучит в грудной клетке.

- Спи, Царёва, - говорит тихо. - Просто... спи.

Сейчас, наверное, лучше не спорить. Закрываю глаза. Слушаю его сердце, своё... И проваливаюсь в сон, сама не заметив, как.