Внутри что-то обрывается. Отпустив её запястья, отталкиваюсь от кровати, встаю. Варя приподнимается на локтях, смотрит настороженно. Не понимает, что произошло. А я и сам не понимаю.

Просто стою и смотрю на неё. На растрёпанные волосы, размазанную тушь, красные пятна на щеках. На губы, которые только что выплюнули мне это в лицо.

Я ей про нежность, про цветы, про вечера в общаге. А она мне - про эксперимент. С таким цинизмом, блять!- Знаешь что, Царёва, - голос чужой, глухой. - Да пошла ты!

Разворачиваюсь. Дверь - рывком на себя. В коридоре, прислонившись к стене и засунув руки в карманы, стоит Феликс. Прохожу мимо, не глядя.

Богдан….. - начинает он.

Она твоя, - бросаю через плечо. - Забирай. Подавись.

Входная дверь хлопает за мной так, что в квартире что-то звенит. Лестница. Ступеньки через три. Подьезд. Байк.

Завожу мотор.

Руки трясутся.

Не от холода.

Глава 38. Плохо стараешься.

Богдан

Подбрасываю мячик к потолку. Ловлю. Подбрасываю снова.

Дурацкий мячик. Розовый, с блёстками внутри. Пожар - так я её называл подарила мне его на тринадцатилетие. Сказала - чтобы я не скучал без неё. Ей тогда было девять

Лизка... Моя двоюродная племянница. Девочка, с которой меня разлучили по совершенно понятной причине.- Он дурно на неё влияет! - рявкнула тогда её бабка, сестра моей матери. И добавила ядовито: - Сын Монстрова просто не может вырасти благочестивым.

А нихера, что её «благочестивая» дочь родила Лизу в семнадцать? А ничего, чтс бросила - оставила в роддоме и сбежала?

Но нет, всё норм. Неблагочестивый только я.

Охуенно.

Сжимаю мячик в руке, подбрасываю. Храню его столько лет... Мячик ударяется о потолок, отскакивает. Ловлю. Снова бросаю. На тумбочке - полупустая бутылка виски и «Маленький принц». Книгу не открывал. Просто лежит рядом. Не знаю, зачем достал.

Вру. Знаю.

Потому что Варя её трогала. Листала страницы своими тонкими пальцами, смотрела на меня удивлённо. «Сказки? У тебя на полке сказки?»

Мячик падает мимо руки. Укатывается куда-то.

Лежу. Смотрю в потолок.

Третий день не выхожу из комнаты. Отец заглядывал. Мать даже не пыталась. Она как мумия после пластики, и тоже прячется в своей спальне.

Апрель... Апрель зашёл без стука. Сел на пол, прижавшись спиной к кровати, попытался поговорить. Но собеседник из меня так себе.

Помню, что он нёс что-то про Сабурова. Про тот случай в «Руинах», и что я нарвался не на того человека. Словно можно нарваться на того.

И ещё что-то там про Ромчика было. Его заявление завернули. Доказательной базы нет, дело закрыто. Как я и предсказывал.

Варе не грозит стать соучастницей. Да и телефон её уничтожен вместе с видосом. Короче…. теперь она может просто жить дальше. Словно никогда не было пирса, она никогда не снимала видео, я не бежал за ней, пытаясь отнять телефон... И не жил вместе с ней в комнате в общаге. Нас - не было.