— Всё, а как же любовные записки? — взвился купец.
— А Вы их читали? — больше чем уверен, что Софья их уничтожила.
— Нет, но и так понятно, что такая переписка предрасудительна.
— Послушайте, Гаврила Платонович, — мне надоело находится в оборонительной позиции, — Софья очень юна и впечатлительна. Мне кажется, что она немного влюблена в меня. Ну как же, бравый гусарский офицер, взрослый кавалер. Наверняка у неё это первые. Ведь так?
Тот неохотно кивнул.
— Софья замечательная девушка, но в мои планы не входит поспешная женитьба и вообще, — не помешает сейчас охладить купчину дворянским высокомерием.
— И вообще, я слишком уважаю Софью Гавриловну, чтобы позволить Ярославлю сделать из неё предмет пересудов.
— Но почему Вы, граф не отослал девочку домой? — уже лучше, мы почти спокойно разговариваем.
— Ну, насколько я понял, Вы решили скоропостижно выдать её замуж. Софья пришла ко мне с мольбой о помощи. Она не хочет выходить за нелюбимого. Я успокоил её как мог и предложил встретиться с Вами. Но Софья ответила, что лучше этого не делать. Что папенька в гневе способен на многое.
-Лучше бы хвостом поменьше крутила, чем на отца родного наговаривать, — окончательно успокоился тот, — но что моя дочь делает в Москве?
— Ну, это уже была моя идея. Выждать, когда Вы придёте ко мне и нам удастся всё обсудить. Княгиня Львова замечательная женщина, она познакомит Вашу дочь с театральной жизнью столицы. Пусть Софья чуть развлечётся и забудет о произошедшем. Хотите, выезжайте завтра же и заберите её домой. Но я тут вот чём подумал. Вы дали дочери великолепное образование, и она оказалась очень способной. Не каждый дворянин своему сыну такое устроит.
— Да, — впервые улыбнулся мужчина, — на детях я никогда не экономил. Для них всё лучшее, учителя, книги.
А дальше разговор затянулся настолько, что я предложил Рукавишникову отобедать у меня. Просто поведал ему о нашем Обществе, тот даже дал мне несколько толковых советов. А далее мы увлеклись торговыми делами и расстались вполне довольные друг другом. Более того, мы решили ехать в Москву вместе.Купец воспользовался возможностью и снарядит караван, ну и я присоединюсь к нему.
В тёмном стекле большого книжного магазина отразились три силуэта. Самый крупный принадлежит дородному богато одетому мужчине лет пятидесяти с грузной осанкой. С большой долей вероятности по внешним признакам его можно отнести к купеческому сословию. Высокая соболья шапка, тяжёлая шуба, подбитая дорогим мехом. Широкие плечи, обременённые не возрастом, а достатком. Тускло поблескивает золото — на пальцах рук и в толстенной цепочке карманных часов. Здесь не пахнет службой или чиновничьим сословием. Здесь всё напоказ, просто кричит, что перед вами человек дела, товара и денег.