Когда Елена ушла, грациозно ступая по мрамору, бабушка выпрямилась. В её глазах не было никакой нежности. Она посмотрела на меня так, будто я была её главным проектом, который требует немедленной коррекции.
— Ты слышала её? Она проявила к нам невиданную милость. Ты должна быть благодарна, Есения. Здесь нельзя быть просто ребенком. Ты должна соответствовать уровню этого дома. Никаких капризов, никаких расспросов. И помни: доброта Александровых — это их право, а наша обязанность — отвечать за неё преданностью.
Она повела меня в цокольный этаж. Комната оказалась маленькой. Стены выкрашены в нейтральный бежевый цвет, кровать застелена идеально белым покрывалом. Никаких личных вещей, никакой истории. Окно выходило в сад, где виднелся край бассейна и белые шезлонги, на которых сейчас отдыхало солнце. Я подошла к стеклу. В этот момент из дома вышел парень. Он не заметил меня, просто прошел мимо, направившись к бассейну. На нем были лишь плавки, и солнце играло на его широких, загорелых плечах, на каждой мышце, которая напрягалась при движении. Он был старше меня, но не больше 20-ти лет, и уже казался хозяином этого мира, человеком, которому дозволено всё.
Я смотрела, как он прыгает в воду, и чувствовала, как внутри меня разрастается странное чувство. Похожее на смесь страха и притяжения к человеку, который даже не знал о моем существовании. Он был воплощением всего того, что я ненавидела: богатства, пренебрежения, надменности. Но одновременно с этим он был самым ярким пятном в этом сером особняке.
— Не пялься, — голос бабушки прозвучал прямо за спиной, отчего я вздрогнула. Я даже не слышала, как она вошла. — Это Артур. Он не из твоего мира, Есения. Здесь у нас свои границы. Это не сказка, и здесь нет принцев для таких, как ты. Есть только хозяева и те, кто на них работает.
Затем она вышла, захлопнув дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор. Я осталась одна в темноте, которая начинала сгущаться за окном. В комнате пахло чужими правилами и невысказанным запретом. Здесь, в особняке, где доброта граничит с клеткой, я должна научиться выживать.
Я подошла к своей сумке и достала треснувшую рамку. На меня смотрели мама и папа. Они все еще улыбались — настоящей, живой улыбкой, которой, наверное, никогда не было у Елены Александровой. С трепетом прижала рамку к груди и позволила себе первый вдох.
Я не хотела быть чьим-то «проектом» или благодарным питомцем.
Глядя на воду бассейна, где Артур снова выныривал на поверхность, я поняла, что эта «золотая клетка» уже начала затягивать меня в свои сети. Каждый кирпич этого дома был пропитан чужим величием, а я была лишь пылинкой, которая случайно попала в этот идеальный механизм. Легла на кровать, сжимая в руках края одеяла, и закрыла глаза. Мне снился дом, в котором я была счастлива, но меня уже ждал завтрашний день, который должен был принести только новые уроки смирения. Мой внутренний мир, уютный уголок, где я могла быть собой, медленно разрушался, оставляя на месте пустоту, которую я должна была заполнить чем-то другим. Ненавистью? Амбициями? Или просто желанием сбежать?