Глава 1: Трагедия и переезд
Страница 1 из 10
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 1: Трагедия и переезд

Страница 1

Глава 1: Трагедия и переезд

Мой мир закончился не грохотом, он не взорвался в одночасье, как показывают в дешевых сериалах по вечерам. Он заканчивался тишиной. Такой густой, вязкой, удушающей тишиной, в которой вдруг становится невозможно сделать вдох, а каждый новый глоток воздуха царапает горло, словно битое стекло.

В этот теплый майский день небо было неприлично голубым. Оскорбительно ярким для того, кто только что потерял саму суть своего существования. Таким небо бывает только в рекламе идеальной жизни — жизни, к которой я больше не имела никакого отношения. Мои пожитки были упакованы в два побитых жизнью чемодана и школьный рюкзак с учебниками. Любимый свитер, накинутый на плечи, несмотря на жару, был пропитан едва уловимым, но таким родным маминым парфюмом с нотками полевых цветов, в руках была фоторамка с треснувшим стеклом и живой фотографией обнимающихся родителей. Стекло лопнуло в ночь, когда мой мир превратился в груду искореженного металла на трассе. И не от того, что оно было в момент столкновения внутри машины. Это стало результатом того, что я крепко прижала рамку, пытаясь почувствовать тепло любимых, которых уже не было рядом. Это был единственный якорь, удерживающий меня в реальности, где мама и папа еще существовали и радостно улыбались, глядя на меня прямо из фотографии.

И вот спустя несколько этапов скорби, прощания и бесконечных процедур оформления, я сидела на заднем сиденье чужого черного «Мерседеса», прижавшись лбом к прохладному стеклу и с трудом осознавая как тут оказалась. Я не помнила сколько прошло дней после смерти родителей. Эти дни проходили яркими вспышками отдельных событий под неизменный гул в ушах в состоянии анабиоза. Пейзаж за окном менялся: шумный город сменился пригородом, а затем — бесконечными элитными поселками, где заборы были выше человеческого роста, а деревья подстрижены с такой математической точностью, что казались пластиковыми. Водитель молчал. У него был строгий, жесткий профиль, и он смотрел на дорогу так, будто вез не ребенка, а опасный груз. Я тоже молчала. У меня внутри была выжженная, мертвая пустыня. В тринадцать лет ты еще не умеешь правильно горевать. Ты просто чувствуешь, как внутри тебя что-то систематически ломается, превращаясь в острые осколки, которые будут резать тебя изнутри при каждом случайном движении души.

Мамы и папы больше не было. Помню, как похороны прошли в душном, как на чердаке летом, помещении. Затем меня забирали социальные службы, заполняли бесконечные бумаги, задавали вопросы, на которые у меня не было ни сил, ни желания отвечать. А потом появилась она. Анна Николаевна. Моя бабушка. Женщина с прямой спиной и глазами цвета холодного, полированного камня, которую я видела лишь на старых, пожелтевших фото в альбоме мамы. Она приехала не для того, чтобы укутать меня в плед и шептать слова утешения. Она приехала как деловой партнер, закрывающий убыточную сделку.

1 2 3 ... 10
впередвперед