Эти слова им не понравились. Один из старших скривил губы.
- Ты не в том положении, чтобы толкать тут подобные речи. Упрекаешь нас? В целом, тебя понять можно. Но ты хоть знал, что мы хотели защитить Арину? Предполагали, что может произойти нечто опасное для её жизни. Да, мы хотели получить доступ к её знаниям, но не собирались вырывать их силой.
Я усмехнулся, потому, что уже было слишком поздно что-то исправлять. На меня обрушилось осознание собственной ошибки. Если бы я только был менее самонадеянным… А они не действовали настолько… Да, что уж?
- И в каком же я теперь положении? – уточнил устало.
Тот, что сидел в центре, спокойно положил ладони на стол.
- В положении, когда Орден рассматривает возможность ограничить твой доступ к артефактам, отстранить от полевой работы и передать Кладенец в хранилище.
- Вы хотите забрать меч? – уточнил, едва сдерживая смех, указывающий на истерику.
- Мы хотим предотвратить повторение неконтролируемой ситуации, - сказал центральный. – Ты сейчас нестабилен.
Я медленно выдохнул. Мне нужно было держаться. Ещё немного, и скоро станет легче. Скоро я тоже уйду за грань… Пока я ещё чувствовал ту болезненную, тонкую нить, которая связывала меня с Кладенцом. Ощущал, как он тянет из меня силу. Это и была та самая плата, что я пообещал ему.
- Забирайте, - сказал я с холодным спокойствием. – Мне уже ничего не нужно.
Они переглянулись, явно не ожидая такого ответа.
- Только учтите, - добавил я. – Если вы думаете позже вернуть меня на службу, вразумив своими наказаниями, то не получится. Я скоро умру. Именно такую дань потребовал меч за возможность владеть им.
В зале стало тихо. Кто-то из стоявших у стены откашлялся. И тогда заговорил третий старший – самый неприятный из всех.
- Мы это видим, Руслан. Но есть возможность отменить договор, найти обходные пути, принести в качестве оплаты подменную…
Я посмотрел ему прямо в глаза.
- Жизнь? – усмехнулся зло. – И чем вы тогда будете отличаться от Кудеяра? Чем я буду от него отличаться? За что Арина отдала свою жизнь? Нет уж, я приму ответственность и буду держать слово до конца, чтобы потом не стыдно было в глаза загробных судей смотреть.
Он молчал.
- Какие ещё санкции?
И снова молчание. Потому что сказать было нечего. Они все видели, что происходит. Кладенец не просто лежал у меня в руке. Он впивался в мою душу.
После заседания меня домой не отпустили, сказав, что должны предотвратить возможные непредвиденные последствия мощной магии. На деле, как мне казалось, начальство просто боялось, что я тронусь рассудком и начну вытворять какую-нибудь дичь. Что же, спорить не стал. Мне было всё равно, где доживать свои последние часы. С Ариной я простился, как полагается, с Акакием тоже, наказав ему приглядывать за Алькой. Дом я передал по наследству одному из охотников, с которым несколько раз пересекался. Семья у него была хорошая, ладная. Имелась жена и две замечательные дочурки, а вот с жильём были сложности.